Эхо темной крови

Глава 14

Весь путь до лагеря я вспоминала всё, что знала о некромантах, и на деле знаний оказалось не так и много. Главное — они были единственными людьми, что могут убивать высших вампиров из-за способности управлять некротикой, и оттуда и тянулась их взаимоненависть. Некроманты исчезли в войне против вампиров триста лет назад. Часть из них погибли в сражениях, остальных нашли и прикончили по соглашению людей с прошлым вампирским королём-узурпатором.

Считалось, что их больше не существует, пока в недавнюю войну, что в народе прозвали войной Кровавой Королевы, намекая на Амелию, после разрушения завесы не воскресла Син, пролежавшая триста лет в стазисе. И если вся остальная информация для меня была не больше, чем далёкие легенды, то Син я знала лично, хоть и слишком поверхностно.

Что можно было о ней сказать? Абсолютно жестокая беспринципная тварь, при этом довольно сильная и способная. И ещё как минимум один раз брат с ней переспал, дурак. И вампиров она ненавидела и не доверяла им ровно так же, как и вампиры ей. А ещё она заключила с Амелией какую-то сделку про гарантию защиты, но подробностей я не знала.

Ладно, что бы ни говорил Алистер про поиски брата, мне нужно что-то делать самой, и по возвращении начну с вопросов нашей королевской семье. Алистер пусть и сражался с ними на первой войне и многих некромантов знал лично, про Син знает предельно мало. И ещё он крайне сильно предвзят, а мне же нужно нарыть информацию, что поможет спасти брата.

Позже в шатре я правила клинок, сидя на полу возле кровати, и задумчиво кусала губу, думая, стоит ли вновь лезть к Алистеру с расспросами. Про Миссу он ответил, но мне нужны были ответы куда как глубже и травматичнее. Наставник только пришёл от Тайлера, вновь перебирая в руках какие-то донесения, а я всё никак не могла решиться и прервать затянувшееся молчание.

Вдох-выдох. Джаред требует жертв.

— Алистер, — я сглотнула, коря себя за то, что вообще начала, но поздно, я уже привлекла его внимание.

Посмотрев на меня с пару секунд, он поднял бровь, а потом заговорил сам:

— Снова тема, к которой ты не знаешь, как подступиться? — он сложил на груди руки и облокотился на балку, держащую крышу шатра, выжидающе глядя на меня.

Я медлила, водя мусатом по кромке лезвия. Уши начали гореть, мысли метаться, но я глубоко вздохнула и заставила себя это произнести.

— Это не моё дело, но… расскажи про свою бывшую. Не Миссу, а ту, другую, что погибла в первой войне. Я знаю, что это как-то связано с некромантами и тем, почему ты их настолько сильно ненавидишь.

Повисло давящее молчание.

Потеря венчанной избранницы для вампира смертельна. Потеря просто любимой — по-разному. Говорят, иной раз высшие оплакивают потерю столетиями, и боль столь невыносима, что кроме неё ничего не остаётся. Алистер потерял одну любимую в первой войне, потерял Миссу во второй, и после её смерти даже и года не прошло. И вот я решила грубо потыкать в обе темы палкой. Молодец, Ирмис.

Уткнувшись взглядом в клинок, я уже в десятый раз провела по одному и тому же месту, снова проклиная себя за вопрос. Два раза за день лезть в настолько личное было слишком, но мне больше негде брать информацию. Миссу знали лично многие, а та незнакомка погибла триста лет назад, её даже Маркус толком не застал, ему было всего-то четыре годика, так что спросить больше некого.

И снова я была уверена, что Алистер не ответит, но он нехотя заговорил.

— Её звали Анна, — совершенно ледяным голосом произнёс он. — В ту войну хоть мне и было чуть больше ста, но я отлично приноровился убивать некромантов. У меня был свой отряд по зачистке, пожалуй, никто не убил тех тварей больше, чем мы. Некроманты меня ненавидели, но никак не могли добраться. Но они добрались через неё. На войне нельзя показывать привязанности, иначе их тут же используют против тебя. Они использовали. Шпион понял, что Анна не простой солдат в подчинении, смогли отделить её от отряда в битве, а потом заставили прийти за ней в обмен на мою жизнь, — он отвернулся, уставившись на комод. — Но отпускать её никто не собирался, они пытали её на моих глазах, заставляя смотреть, и изрядно веселились. А потом убили.

Мне даже от рассказа стало больно, а это всего лишь слова. Каково же было ему видеть, что твою любимую убивают, но не иметь возможности что-либо сделать? Какого ему сейчас это вспоминать?

Стало гадко оттого, что я вообще в это полезла, а на плечи легла непомерная тяжесть вины, придавив меня к полу. Я подняла голову и не заметила на лице наставника ни единой эмоции, будто их стёрли, оставив только оболочку. Хотелось встать и обнять его, сказать, что всё будет нормально, но я точно не та, кто может его утешить.

— Алистер, мне так жаль, — промямлила я, понимая, что мои сожаления всё равно ничего не изменят, а то и вовсе прозвучат глупо.

Я сжала в руках клинок, внезапно осознавая, что по сравнению с ним я в своей жизни не теряла ничего вообще, и все мои беды меркнут от знания, насколько жестокой может оказаться жизнь.

— Как же ты выбрался? — прошептала я.

— Остальной отряд выследил нас и привёл огромное войско. Но к тому моменту Анны уже не стало, — всё так же бесцветно проговорил Алистер, но к концу его голос ожесточился, и я подняла глаза. Наставник пристально смотрел на меня. — Ты не хочешь меня слышать, но эмоции могут послужить злую шутку, Ирмис. Очень злую. И тогда враг ударит в самое дорогое, что у тебя есть. Впрочем, — он отлип от балки, снял рубашку, кинул её на комод и направился к кровати, — некроманты используют против тебя абсолютно всё, до чего дотянутся. Ты идёшь спать?

От его внезапного вопроса я вздрогнула.

— Я… нет, мне нужно доточить меч, немного осталось. Не буду тебе мешать.

И я вышла из палатки, усевшись на траву около входа прямо под фонарём. Вокруг все спали, кроме дозорных на постах и мотыльков, что бессмысленно летали вокруг оранжевых фонариков.

А внутри всё будто умерло от тоски. Как же это должно быть больно — потерять двоих любимых. Наверное, я никогда не смогла бы оправиться и полюбить кого-то другого. А если и он не сможет? Не допустить смерть любимой легче всего, когда этой любимой просто нет.

Невесело усмехнувшись, я продолжила точить меч, как вдруг застыла.

А что, если он звал меня спать, потому что просто не хотел оставаться один после таких воспоминаний, а я сбежала точить меч и ничего не поняла?

Вскочив на ноги, я немедленно вернулась в палатку, но Алистер уже спал.