Страница 50 из 52
Внуки – чистая радость
Наша внучка Амалия родилась в 2012 году в Израиле. Близким родственникам там разрешено находиться рядом с будущей мамой практически до последней минуты, до момента появления ребёнка на свет. Разумеется, мы этой возможностью воспользовались и были вместе с Наташей до тех пор, пока акушерка не сказала: «Ну всё, начинаем рожать». Мы вышли и вернулись буквально через несколько минут, чтобы взять на руки нашу малышку. Чувство, которое я испытал, сложно описать. Наверное, оно укладывается в одно слово – восторг. С таким же восторгом я наблюдаю за Амалией вот уже тринадцать лет.
Спустя три года родился Мика, и всё повторилось – те же волнения, то же короткое ожидание в коридоре и тот же восторг: теперь у нас есть мальчик, второй внук! Амалия подбежала к нему и с нежностью и невероятной аккуратностью, как фарфоровую игрушку, стала гладить одним пальчиком.
То, какой матерью оказалась наша дочь Наташа, до сих пор вызывает у меня гордость и восхищение. Мудрая и смелая, нежная и серьёзная, она потрясающе воспитывает моих внуков: на полном доверии и при этом на полном контроле.
Мы с нашими внуками Амалией и Микой в Баку, на том месте, где снимали знаменитое падение в “Бриллиантовой руке”. Именно тут падали и Миронов и Никулин
НАТАША КАНЕВСКАЯ
художник по костюмам, дочь Леонида Каневского
Папа, конечно, обожает внуков.
Мика, мне кажется, на него очень похож. Они и дружат, и страшно ругаются, потому что оба упрямые – два Тельца, – и папа ему совершенно не уступает. «Почему ты не ешь гречку?» – «Я не люблю гречку!» – «Нельзя не любить гречку!» – «Но я не люблю гречку!» – «Ты должен есть гречку, это очень полезно!» – «Нет, Лёня, я не буду, не буду!» И так до бесконечности.
Амалия взяла от него доброту и человеколюбие. Всех всегда поймёт, выслушает, в каждом увидит хорошую сторону – точно как мой папа.
АМАЛИЯ НАТИВ
внучка Леонида Каневского
Первая ассоциация с дедушкой, которая у меня возникает, это, конечно, усы. Если надо описать его несколькими словами, я выберу слова «добрый», «открытый», «раскрепощённый» и «невероятный». Если вспомнить фразы, которые с ним связаны, – это, конечно, «а теперь, когда остались только свои…» А ещё он из разных странных слов складывает дурацкие песенки: например, постоянно напевает «ути-путики-папачки».
Совершенно не помню момент, когда поняла, что Лёня известный артист – я как будто всегда это знала. Конечно, я в первую очередь понимала, что это мой дедушка, но и то, что он знаменитый, тоже знала всегда. Помню, что даже когда я была совсем маленькая – думаю, мне было года два или три, – к нему подходили незнакомые люди, чтобы сфотографироваться, и это было для меня что-то само собой разумеющееся.
Внуки пришли к дедушке на спектакль
Была, конечно, ситуация, когда я из-за него плакала. Точнее, их было даже две. Первая вот какая. Мне было лет пять, я нарисовала рисуночек и хотела повесить его у Лёни в кабинете, где сплю, когда ночую у них. А Лёня хотел повесить его в своей спальне. Мы полчаса спорили, я обиделась и расплакалась. Второй случай произошёл, когда мне, было, кажется, годика три. Мы с Аней и Лёней отдыхали в Юрмале. Целый день ходили, гуляли. Наступил вечер, я была очень-очень уставшая и хотела в гостиницу. Мечтала вернуться в номер, просто уже готова была лечь на песок, говорила: «Пойдёмте, ну пойдёмте уже!» Вдруг к Лёне подошёл какой-то незнакомый человек и попросил сфотографироваться. Я заплакала: «Нет, ну пожалуйста, нет! Я очень устала!» Но Лёня всё равно сфотографировался. Я спросила: «Почему, почему?» Он сказал: «Потому что этот человек вежливо меня попросил». Лёня, конечно, поступил правильно, но я всё равно обиделась.
Мне очень нравится Лёнина роль в спектакле «Поздняя любовь». Нравится, что его персонаж проходит такую, как говорят в кино, «арку»: сначала считает, что никому не нужен и ему никто не нужен, а потом понимает, что это не так: и он нужен, и ему нужны люди.
Какие черты я взяла от Лёни? Черты внешности, я думаю. Нос. А черты характера… возможно, открытость. Ещё я хотела бы, как он, не стесняться говорить со сцены. Пока что я стесняюсь.
Какой он дедушка? Он очень нас балует, но не это главное. Главное – он умеет слушать, когда мне надо что-то важное рассказать.
Какой он отец? Прекрасный, потому что дал своей дочке очень много важных связей, чтобы моя мама могла быть знакома с великими людьми.
Какой он муж? Мне кажется, добрый и любящий. К тому же во время железного занавеса было очень удобно, что благодаря ему Аня могла выезжать за границу.
Несколько лет я мотался между Тель-Авивом и Москвой, играл в «Гешере» и летал на съёмки программы «Следствие вели…» Для меня это было нормой, я ведь так живу всю жизнь: помню, однажды прилетел со съёмок из Свердловска, отыграл в Театре на Бронной роль Брабанцио в «Отелло» Эфроса, из театра – в аэропорт, вернулся на съёмки в Свердловск, отснялся, опять сел в самолёт и снова прилетел в Москву на следующий вечерний спектакль. Такова актёрская жизнь. Но мой близкий друг Володя Офер раз за разом говорил: «Заканчивай мотаться, так больше нельзя. Жить надо там, где ты больше востребован». В результате именно он убедил меня вернуться в Москву.
Израильский период был для меня целой эпохой, второй молодостью. Я словно вернулся в 1963 год, когда в Ленком, посредственный театр, пришёл Анатолий Васильевич Эфрос, и я счастливым образом стал частью его команды, когда мы за год создали другой Ленком, сделав его одним из лучших театров Москвы. Затея Евгения Арье – создание русскоязычного театра в Израиле – потрясающая история, и я точно так же был счастлив стать её частью: в 50 лет сделать такой кульбит, прыгнуть в неизвестность, построить с нуля что-то новое, успешное, продолжающее жить без меня, – это огромная радость и гордость. Да, было нервно, было тяжело, но мы верили, что сможем, – и смогли.
САША ДЕМИДОВ
актёр театра «Гешер»
Ещё живя в Ташкенте, я, как и многие советские люди, впервые увидел Каневского в сериале «Следствие ведут ЗнаТоКи». До личной встречи было далеко: я окончил институт, стал инженером, успел отслужить в армии, поработать на стройке, но желание быть актёром победило. Поехал в Москву, поступил в ГИТИС. Актёрское мастерство у нас преподавал Евгений Арье, и сразу стало понятно – передо мной выдающийся Мастер. Да, он учился у великого Товстоногова, он уже поставил несколько нашумевших спектаклей, но важно, что он от природы был большим режиссёром, одним из лучших в мире. Счастье, что именно Арье стал моим учителем, сделал из меня то, чем я стал как актёр.