Страница 47 из 52
В Москву, в Москву!
Съемки «Следствие ведут ЗнаТоКи. Десять лет спустя»
После съёмок «Бедных родственников» мы возвращаемся в Израиль, и вскоре у меня раздаётся звонок от продюсера Александра Жебровского. Он давно работал на НТВ, руководил программой «Особо опасен». Тогда ещё термин «тру-крайм» был мало кому известен, но начиная со времени Перестройки, когда свобода слова в журналистике стала реальностью, проекты про криминал на телевидении набирали популярность. Например, программа «Криминальная Россия», которая начала выходить в 1995 году, рассказывала про разные преступления на территории СССР и современной России, в ней использовались документальные кадры, и она продержалась в эфире почти двадцать лет – это многое говорит о зрительском интересе. Одним из продюсеров этой программы был Дэвид Гамбург. Именно он и предложил создать программу «Следствие вели…» Идея состояла в том, чтобы сделать её и игровой, и документальной: актёры реконструируют совершённое преступление, реальные свидетели и пострадавшие делятся подробностями, а профессионалы – юристы, криминалисты – поясняют всё это с точки зрения закона и хода следствия.
Жебровский предложил Гамбургу пригласить меня на роль комментатора – чтобы я рассказывал, как жили люди в то время, разбавлял криминальный сюжет бытовыми деталями. Я прилетел в Москву, мы обсудили детали проекта, и в ходе этого обсуждения, по ассоциации с «моим» майором Томиным, родилось название «Следствие вели…», которое существует уже двадцать лет. Поначалу никто не представлял, что у программы будет такая долгая жизнь. Отсняли несколько сюжетов, но рейтинг поднимался и поднимался, так что на телевидении сказали: «Давайте, вперёд!»
ТИМУР ВАЙНШТЕЙН
генеральный продюсер телеканала НТВ
Когда я пришёл на НТВ, моей задачей было понять ДНК канала, определить то главное, что может сделать его более привлекательным для зрителя. На тот момент материалы канала были довольно жёсткими и имели, скажем так, желтоватый оттенок. Мне хотелось это изменить. Я не сомневался, что Леонид Каневский – одно из самых знаковых лиц НТВ, а программа «Следствие вели…» и есть тот самый симбиоз напряжённого, местами жёсткого детективного контента и какой-то очень важной человеческой составляющей. Каневскому удалось совместить то, что казалось несовместимым: благодаря ему это был не просто рассказ о громких уголовных делах, а реконструкция атмосферы того времени, жизни большой страны, из которой мы все родом – если не по прописке и не по возрасту, то ментально уж точно. Серьёзный рассказ о преступлениях, порой жестоких, и при этом лёгкая, ироничная подача, харизма повествователя, в роль которого так органично вписался Каневский, оказались ключом к успеху. Именно такого сочетания я стремился достичь в контенте всего канала.
Естественно, я начал встречаться со звёздами программ, их главными героями. На первую нашу встречу Леонид Семёнович пришел с женой Аней. Мы прекрасно провели время, вспомнили общих знакомых, которых у нас оказалось множество, слегка выпили, я рассказал Каневскому о его сходстве с моим отцом. Это был очень тёплый, душевный разговор с человеком, которого я как будто знал и любил много лет, а теперь встретился.
Очень часто ты знаешь человека по ролям в кино и невольно наделяешь его свойствами воплощённых им героев, а потом встречаешься, и… разочарование почти всегда неизбежно. Уникальность Каневского в том, что он в жизни практически такой же, как на экране. Да, конечно, он большой актёр, но эта органика как будто вырастает из его личности, так что результатом нашего знакомства стало не разочарование, а скорее очарование: образ, который сложился у меня в голове, полностью совпал с образом человека, сидящего напротив.
Программа «Следствие вели…» изначально была популярной, но долгие годы работы на телевидении приучили меня к тому, что популярность – вещь проходящая, она угасает. Люди привыкают ко всему, в том числе к хорошему, а в телесмотрении привычка часто ведёт к снижению интереса. Парадокс программы «Следствие вели…» состоит в том, что интерес к ней не угасает: она продолжает набирать обороты, мы наблюдаем только положительную динамику рейтинга, идёт ли речь о свежих выпусках или о повторе старых. Важно подчеркнуть, что рост происходит за счёт новых, молодых зрителей. Это, я считаю, феномен! С одной стороны, передачу смотрят те, кто начал её смотреть почти двадцать лет назад, – на размер этой аудитории не может не влиять естественная убыль населения; с другой стороны, аудитория увеличивается за счёт тех, кто смотрит передачу не только на телеканале, но и в цифровых средах. Рейтинг растёт, и, вне всяких сомнений, в первую очередь благодаря Леониду Семёновичу и его невероятной, местами необъяснимой популярности у разных поколений.
С развитием интернета у молодёжи появляются свои кумиры. Есть огромное количество звёзд юного поколения, имён которых не знают их родители, не говоря уж о бабушках и дедушках. Справедливо и обратное: молодёжь плохо знает тех, кто владеет вниманием взрослых. Я вижу это и как профессионал, и как отец – по своим детям. Поэтому феномен Каневского – быть популярным и для тех, и для других – уникальное явление, аналогов ему я не знаю. Молодёжь ведь не просто любит характерные фразы нашего героя, из которых постоянно рождаются гуляющие по социальным сетям мемы. Нет, молодые люди действительно смотрят программу, извлекая оттуда не только цитаты, а какие-то смыслы, которые, видимо, откликаются в их среде. При этом никакой негативной коннотации, ноль. Ну не вызывает этот человек отрицательной реакции, и всё!
Когда Жебровский и Гамбург предложили участвовать в программе, я заинтересовался ею именно потому, что проект «Следствие вели…» должен был стать не просто подборкой уголовных сюжетов, а рассказом о них через моё знание той эпохи и отношение к ней. Мне важно, что я отвечаю за каждое слово: иногда прошу что-то уточнить, поменять текст – из моих уст он должен звучать естественно. С самого начала я оговорил право на свою точку зрения, потому что именно меня, рассказчика, зритель воспринимает как человека, который сам покопался в архивах и досконально знает сюжет. Иногда звоню редактору, говорю: «Это не моё, я не могу так сказать», то есть привношу туда абсолютно свою, личную интонацию. Люди ведь смотрят и слушают меня, а не автора сценария, поэтому я имею право на общение со зрителем от своего имени, а не от имени какого-то дяди.