Страница 25 из 52
Поначалу работать над «Весельчаками» нам было не очень комфортно: Дуров, мечтающий о профессии режиссёра, всё время хотел что-то делать самостоятельно. У него и до меня были моменты конфликтов с Эфросом, который говорил: «Ты замечательный артист, но режиссура – не твоя профессия». Но у Лёвы были завышенные амбиции, он все время пытался что-то доказывать: «Старичок, а давай попробуем вот так…» В этой ситуации Каневский меня буквально спасал – вдруг говорил своим хорошо поставленным голосом: «Лёвка, не мешай ему делать спектакль. Лёва, отстань от него». И Лёва Дуров отступал, начинал спокойно работать артистом. По результату могу сказать, положа руку на сердце: Лёня Каневский играл лучше Лёвы Дурова. Лёва в этот момент уже был в фаворе, в каких-то званиях, окружённый бесконечным количеством поклонников и поклонниц, Лёня же существовал гораздо скромнее, но играл лучше. Точнее. Первые двадцать спектаклей, как положено режиссёру-постановщику, я простоял за кулисами. Это было самое мучительное – я страдал, я обливался потом, ведь у меня не было возможности сказать, как в кино: «Стоп! Давайте сначала, дубль два». Страшное чувство – спектакль живёт без тебя, ты абсолютно беспомощен. Но ни о чём, связанном с Лёней, я не переживал – он работал как швейцарские часы: никаких заевших или проскакивающих шестерёночек, никаких «ой, ну пусть сегодня будет так». Да, он переживал, говорил потом в гримёрной: «Сегодня мы плохо сыграли», но его самого это не касалось. Лёвка Дуров в силу неуёмного темперамента иногда вылезал из рисунка роли, а вот Лёня – никогда. Это было сказочное явление, от «Весельчаков» я получил тогда максимальное удовольствие. Максимальное.