Страница 71 из 79
Владимир Александрович изо всех сил старался походить на интеллигента, но все же к разряду интеллигентов его можно было отнести с трудом… Он был бы идеален в роли завхоза в каком-нибудь доме культуры — при хозяйстве, но в то же время — рядом с культурой… Вообще, этот человек излучал самодовольство. Примерно как Сергей Пантелеевич во время последних наших встреч. Но Мавроди гордился результатом своих (довольно сомнительных) действий. А вот Владимир Александрович гордился исключительно собой. Нет, он не обхаживал меня, как это делали другие банкиры в офисе «Логоваза». Зачем? У него все хорошо. Он — предприниматель номер один в России. Его банк — уполномоченный банк правительства Москвы, уполномоченный банк Минфина по операциям с золотыми сертификатами, крупнейший игрок на рынке ГКО и облигаций, владелец сотен тысяч метров коммерческой недвижимости… Деньги падают отовсюду, но Владимир Александрович и тратит немало — он уже выстраивает медиа-империю и одну из самых крупных служб безопасности… И то, и другое — удовольствия не из дешевых…
Сейчас между Владимиром Александровичем и Борисом Абрамовичем пробежала черная кошка. А если говорить точнее — Владимир Александрович почти порешал вопрос по счетам «Аэрофлота» — они должны были «переехать» в «Мост». Но тут подсуетился неугомонный Борис Абрамович — и всё, счета не едут в «Мост», но зато едут в родственный Борису Абрамовичу «АвтоВАЗбанк». Владимир Александрович обиделся — приличные люди так не поступают…
В офисе меня поили чаем — просто и по-домашнему.
— Мы, в отличие от некоторых, в рекламе не нуждаемся, — говорил Гусинский, прихлебывая чай. — Наш банк — объективно лучший в стране. Пять лет труда, пять лет бессонных ночей и вот результат! Все своей башкой и своими руками!
— Сергей Пантелеевич наслышан о вашем банке, — улыбнулся я, — и оценивает его объективно.
— Ваш Сергей Пантелеевич — феномен, — сказал Владимир Александрович, со старательностью провинциального актера изображая доброжелательность. — Пожалуй, самая успешная компания в стране. Итак, насколько я понял, у вас есть желание сделать вклад?
Я кивнул.
— О какой сумме будет идти речь? — поинтересовался он.
— Тридцать миллионов долларов, — ответил я.
Он попытался сдержать удивление, но получилось не очень хорошо.
— Это неплохие деньги, — сказал он. — Какие условия вас интересуют?
— Пятнадцать процентов годовых. Естественно, в долларах. Лучше всего, если мы купим у вас векселя сроком на полгода. А через полгода, если не возникнет каких-то срочных трат, перепишем еще на полгода. Помимо этого, мы рассчитываем на некоторые бонусы.
Он вопросительно поднял брови.
— О чем речь?
— У вас формируется серьезная медиа-компания. У нас большой бизнес и регулярные проблемы с медиа. Тут все как бы само собой разумеется.
— Вам нужна медийная поддержка… — он посмотрел на меня поверх очков. — Что же, это справедливо. В наших планах — создание лучшего в стране телевидения. И мы уже порядочно продвинулись в этом направлении. Так что, Алексей Владимирович, будем работать. Условия ваши мне понятны и лично я расцениваю их как приемлемые.
— Будем работать! — подхватил я с воодушевлением.
Договор был скреплен крепким рукопожатием.
После договора с Гусинским и получения векселей на тридцать миллионов долларов, я снова полетел в родной город. Лететь не хотелось, но куда же денешься? Тем более, что новости пришли очень даже неплохие.
В СИЗО погиб Кувалда. Повесился в «карантине». Там это не так-то просто сделать, но Кувалда — парень изобретательный. Смог. Значит, следствие по делу убиенного Лужи в тупике, на меня выхода больше нет. Зато теперь у меня есть должок перед Колей Кучерявым…
Но это не самая главная новость! Главная — перевод Матвея из СИЗО в больницу. Что-то в ржавых шестеренках системы МВД сдвинулось, и следователь внезапно заподозрил у Матвея некое психическое расстройство. И поехал Матвей на диагностику в наш местный психдиспансер. Наверное, Матвей здорово удивился бы, узнав, какие могущественные силы способствовали его переезду…
— А поехали в «Театральный»? — неожиданно для себя самого предложил я Сереге. — Вспомним молодость!
Серега с удивлением посмотрел на меня.
— Ну, поехали…
К «Театральному» приехали с помпой — черный «Мерседес» и белый микроавтобус с охранниками, заказали вино и кучу закусок, но разговор все равно шел о делах.
— Тут Медведь двести тысяч долларов принес, — сказал Серега. — Как распорядиться?
Я пожал плечами.
— Пусть пока лежат. Может Матвей сам скоро выйдет, тогда пусть сам думает. Ты его телке бабки перевел?
— Перевел, — поморщился Серега. — Ладно, пусть Матвей сам решает. Медведь еще обещал тысяч четыреста, с какого-то их коммерсанта забрать. Их тоже отложить?
— Откладывай. Как вообще обстановка?
Серега залпом махнул бокал и не поморщился. Плохой признак.
— Обстановка — хрен его знает, Леха… Походу, придется тему с металлом на «стоп» ставить. Вывезти не можем, у меня только меди и алюминия в отстойнике валяется тонн пятьсот, не считая чермета. Девать его некуда.
После ссоры с губернатором мы лишились возможности экспортировать металл. Сейчас старый губернатор ушел в отставку «по собственному желанию». Исполняющий обязанности — Борис Борисович, но напрягать его по этому делу пока рано, пусть полноценно займет должность… да и отношения с ним сейчас какие-то мутные…
— Вывозите со свалки все, что сможете, — сказал я. — Складируйте как-нибудь, со временем решим вопрос.
— Ладно, — вздохнул Серега, подливая еще вина. — Помнишь, Леха, как было круто здесь в первые разы зависать⁈ Давай, за нашу дружбу! За прежние времена, за новые времена!
Серега быстро опьянел, пошел заказывать музыку. Музыканты по его просьбе, дополненной долларовыми купюрами, исполнили ретро: «Мы верим твердо в героев спорта!»
— Кстати, а как наш благотворительный фонд поживает? — спросил я.
Серега наморщил лоб.
— Фонд? Какой фонд⁈
— Благотворительный же, — с досадой ответил я. — Чего, забыл, как продукты возили в ветеранский госпиталь, престарелым, в детский дом…
Серега задумался.
— Ну, точно! — воскликнул он. — пытался ко мне пару раз какой-то деятель прорваться по благотворительным делам. Как-то не удалось пересечься, занят был.
'Дерзкий путь наверх сложен,
Лидерам сегодня трудно…
Знаем: победить сможем,