Страница 70 из 79
Глава 24
Гигантский пылесос, именуемый «МММ» продолжал работать. Да и его более мелкие коллеги — «Русский дом Селенга», «Московская недвижимость», «АВВА», «Властилина» и другие — тоже успешно изымали деньги у населения. Все они собирали весьма и весьма существенные средства — тот же «Русский дом Селенга» привлек более миллиарда долларов.
Интересно то, что большинство этих компаний, скорее всего, не задумывались как пирамиды. Их владельцы действительно хотели инвестировать. Но, к сожалению для них, инвестировать было особо не во что. С самого начала приватизировали в основном общепит, сферу услуг и торговые объекты — как известно, большую часть этого имущества выкупили «коллективы» в лице директоров. Для таких, как Мавроди — это были слишком мелкие и неинтересные объекты. В прошлом году стартовала приватизация фабрик-заводов-пароходов. И здесь, конечно, возникли свои трудности.
Любой мало-мальски прибыльный объект был просто облеплен преступными группировками, силовыми структурами и фирмами, связанными с директорским корпусом. Тот же «АвтоВАЗ», водочные заводы, химическая промышленность. Таких предприятий было в принципе немного и за них шла настоящая бойня. Нет, конечно, были сотни сравнительно небольших заводов, фабрик, транспортных предприятий, комбинатов, акции которых можно было купить без проблем, но для того, чтобы выйти в прибыль в таких случаях нужно было много-много денег и времени. И, кстати, прибыль никто не гарантировал даже в случае солидных инвестиций.
Так что, чаще всего, финансовые пирамиды стали таковыми поневоле — деньги под большой процент собраны, инвестировать некуда, прибыли нет, приходится брать деньги «старых» вкладчиков и отдавать «новым». Предприятия металлургии и нефтегазовой отрасли находились в собственности государства — то есть, прибылью этих предприятий пользовались директора, криминалитет, «силовики» и чиновники. И пользовались, конечно, по полной программе.
Если бы летом 94-го года существенная часть акций того же «Газпрома» была выставлена на продажу, то наверняка ее купил бы Сергей Пантелеевич Мавроди. Денег бы хватило. Но, нет. Акции-то были выставлены на продажу, но… реализовывались они только в регионах, которых функционировали предприятия «Газпрома», среди сотрудников «Газпрома» и… народов Крайнего Севера. Чисто теоретически можно было что-то купить на вторичном рынке, но только теоретически. На практике, устав «Газпрома» был прописан так, что «акции в количестве более 3%… можно приобрести только с предварительного письменного разрешения Правления Общества». Больше трех процентов — только с разрешения Виктора Степановича и Рема Ивановича, а с чего бы им, спрашивается, разрешать такое непотребство?
Пожалуй, единственным интересным объектом, который выставлялся на приватизацию в 94-м был «ЛУКойл». «Лукойл» летом 94-го представлял собой несколько десятков добывающих и перерабатывающих компаний, банков, фондов, страховых компаний. Предлагалось купить на одном из последних ваучерных аукционов 8% от пяти основных добывающих компаний «ЛУКойла». И здесь тоже желающих ждали довольно серьезные трудности. Прежде всего, финансовое положение «ЛУКойла» было откровенно хреновое. Неплатежи. Потребители берут нефть и не платят. Задолженность перед структурами «ЛУКойла» — почти триллион. Скважины приходится консервировать. Бонусом к этому — дорогой Виктор Степанович поставил на «стоп» права «ЛУКойла» как спецэкспортера нефти. И нужда в серьезных деньгах на переоборудование и модернизацию. То есть, никаких дивидендов акционер в обозримом будущем не получит. Вообще. И влиять на управление компанией тоже не получится — пакет акций слишком мал. При этом, у бедного «ЛУКойла» есть почему-то довольно состоятельное руководство, которое не против выкупить свою же компанию.
Акции большинства крупнейших нефтяных и металлургических предприятий также в продажу не поступали. К концу лета 1994-го года получилась странная ситуация — инвестиционные фонды сидят с огромным объемом рублевой наличности — буквально на миллиарды долларов, но вложить эту наличность просто некуда!
Я был делегирован Сергеем Пантелеевичем Мавроди на переговоры с Федором Ивановичем — нашим куратором от всемогущей службы президентской безопасности. На этот раз встреча прошла на улице Тверской в «БМВ» Федора Ивановича. На повестке дня стоял вопрос покупки акций «ЛУКойла», очень уж хотелось Серге Пантелеевичу вложиться в нефтедобычу. Федор Иванович, кажется, был рад меня видеть. Но, как только узнал, о чем пойдет речь — помрачнел.
— «ЛУКоил»? — спросил он, нервно барабаня пальцами по приборной доске. — Нет. Не лезьте.
Я возмутился.
— Федор Иванович, это же не дело! Приватизация идет, такой объект выставляется, а вы: «Не лезьте!» Там, по слухам, американский банк собирается вложиться через «прокладку», может и американцам скажете, чтобы не лезли? А то как-то не очень справедливо получается…
Федор Иванович мрачно посмотрел на меня и сказал:
— Подожди. Я подумаю.
И начал думать — сосредоточенно и напряженно. Минут десять. Я уже начал волноваться, не случилось ли чего с человеком? Но Федор Иванович ожил.
— Выход на СМИ у вас есть? — спросил он.
— Этого сколько угодно, — ответил я. — А что, есть необходимость?
— Есть необходимость. Сделайте пару публикаций о том, как «МММ» собирается принять участие в аукционе по «ЛУКойлу». У Степаныча в правительстве есть один зам, который этот «ЛУКойл» очень любит нежной любовью. Зам прибежит к Степанычу и попросит разобраться. Степаныч позвонит шефу. Шеф дернет меня на ковер. Понимаешь?
— Пока отдаленно, — признался я.
— Я скажу, что решил проблему и что вы не участвуете.
— И мы таки не участвуем? — спросил я.
— Не участвуете. В этот раз. А зимой — участвуете. Там больший пакет планируют выставить, пятнадцать процентов. Второй раз Степаныч шефа просить не будет — этикет не позволит. А уж если американцы чего-то там откупят… Даже и разговора не будет. Понял теперь?
— Теперь понял, — подтвердил я с некоторым облегчением.
— Молодые… — снисходительно заметил Федор Иванович. — Учишь вас, учишь…
С Владимиром Александровичем Гусинским я встретился в центральном офисе «МОСТа» на Новом Арбате — в бывшем здании СЭВ. Здесь структуры Гусинского соседствовали со структурами московской мэрии — тесное и очень прибыльное соседство.