Страница 20 из 74
Чёрный, словно созданный из оникса луч ударил в потолок. Каменная крошка брызнула в стороны. Вскоре осколки сменились каплями, что застывали, едва долетая до золотой горы. Поддержание таких чар давались Ягишне тяжело — её лицо исказила жуткая гримаса, на лбу выступил пот, волосы намокли и развевались в стороны, а зубы скрипели друг о дружку. На шее колдуньи вздулись вены, руки задрожали, поза стала напряжённой, но она не сдавалась и продолжала прожигать каменную толщу над нашими головами.
Я ощущал, как тяжело колдовство пробивается сквозь преграду. Но Ягишна не сдавалась. С её плотно сжатых губ сорвался стон. Ониксовый луч стал чуть шире, капли расплавленного камня стали падать быстрее. Женщина сделала последнее усилие, после чего упала на колени без сил. На миг мне показалось, что сознание вновь покинет её, но в этот раз обошлось.
— Всё, — только и выдохнула Ягишна. — Больше не могу.
— Больше и не нужно, — я отчетливо видел, как едкий дым, почти заполнивший пещеру, устремился к прожжённой в камне дыре, сквозь которую действительно мог проползти разве что уж. Но этого было достаточно. Я посмотрел на бледную, словно Олеся, колдунью. — Ты хорошо постаралась.
— Ну, хоть перед смертью похвалили, — устало улыбнулась она, усаживаясь на золото и вытягивая босые ноги. Зачерпнув ладонью горсть драгоценных камней, она медленно высыпала их на монеты. — К тому же, умру богатой.
— Не спеши ты нас хоронить. — Приободрил я спутницу, передавая ей яйцо и вставая точно под отверстием в камне. Оттуда едва уловимо пахло лесом, и звучала его спокойная песня. — Это никогда не поздно успеть.
— Да я и не спешу, — Ягишна с любопытством наблюдала за моими действиями. Яйцо змея она больше не пыталась уничтожить и осторожно прижимала к груди. — А что ты собираешься?..
Так и не досказанный вопрос колдуньи повис в воздухе, когда пещера в очередной раз содрогнулась. Но теперь уже не из-за вулкана или землетрясения. Колдовство Ягишны нарушило герметичность каменного мешка и разбило охватывающие его чары, позволив мне вновь слышать лес. Он тоже меня услышал и пришёл на помощь.
Сначала из дыры в потолке появился робкий зелёный росток. Я встретил его с радостью, а колдунья со скептической ухмылкой.
— Такой крошечный? — пробормотала она. — А разговоров-то было…
Моё настроение заметно улучшилось, так что я позволил себе понимающую ухмылку.
Росток, тем не менее, опускался всё ниже и постепенно расширялся. Вскоре к нему присоединились и другие побеги. Прямо на глазах они обращались могучими ветвями и корнями, цеплялись за края увеличившейся в размерах трещины и раздвигали каменную толщу в стороны. Пренебрежение пропало с лица колдуньи. Теперь она наблюдала за происходящим широко раскрытыми глазами и затаив дыхание.
— Тебе лучше прикрыть нас своим щитом, — посоветовал я Ягишне, так как подступавшая к нам со всех сторон лава уже не позволяла отступить в сторону от падающих сверху камней.
— Я бы с радостью, но, — колдунья виновато поглядела на меня. — Сейчас у меня не осталось сил на ворожбу.
— Ладно, тогда сядь и пригнись, — обратившись огромным медведем, я навис над ней. Несколько камней тут же ударили по спине, но не смогли повредить ни толстую шкуру, ни находившиеся под грудой мышц прочные кости и внутренние органы.
Когда всё вокруг заволокло дымом, я велел корням осторожно оплели нас с Ягишной и вытащить наверх. Подъем занял довольно много времени, но, когда он закончился, мы оказались у подножья высокой горы. Свежий воздух тут же приятно защекотал ноздри, легкий ветерок прогнал дым и неприятный запах, а накрапывающий с затянутого тучами неба дождь смысл усталость и копоть.
— Никогда бы не подумала, что буду радоваться льющейся на голову воде, — по-кошачьи поморщилась Ягишна, но тут же подставила лицо дождевым каплям. Сил у нее и правда не осталось, так что женщина опустилась на колени и притихла.
Мне отдыхать было рано. Использовав свои способности, я при помощи леса вернул земную твердь на место. Толчки сразу прекратились, словно мы мешали подземному миру и, избавившись от живых, он вновь затих. Такой расклад меня вполне устраивал.
— Ступу жалко, — с чувством вздохнула Ягишна. — Как мне теперь до дома добраться?
— Об этом не волнуйся, — я обратился лосем и опустился перед женщиной, чтобы той было проще забраться мне на спину.
— Благодарю, — одной рукой удерживая яйцо змея, Ягишна кое-как забралась на меня верхом. — Сейчас снова без шуточек. Уж извини, но даже на них сил не осталось. Удержаться бы…
Услышав это, я не стал бежать слишком быстро, чтобы моя спутница не сорвалась вниз. Лось — могучее животное, и падение с его спины вполне могло закончиться серьезной травмой. И это если повезёт не попасть под копыта.
Вездесущие сороки тут же слетели с ветвей и устремились следом. Они уже обсуждали случившееся и гадали, что же леший делал под землёй. Белки из ближайшего соснового бора тут же подхватили последние новости и понесли их дальше, передав кукушкам, а уж эти растрепали и всем остальным.
Но меня подобные разговоры не слишком интересовали. Пусть зверье гадает и дальше. Едва ли у них найдётся ещё один достойный повод для обсуждения до следующей весны. А может и найдётся. Эту мысль навеяло мне сердцебиение внутри яйца, которое продолжала держать Ягишна. Под прочной чешуёй теплилась жизнь, и мне, и лесу не терпелось увидеть, какое же живое существо появится на свет.
Точнее мы это вполне представляли. Но знали, что будущее любого семечка зависит не от породившего его древа, а от почвы, в которую он попал, и условий. Мне не была известна судьба чёрного змея, но я твердо знал, что ни одно животное не рождается с ненавистью ко всему и всем. А раз так, то и вырасти оно может беззлобным. По крайней мере, на это есть надежда. А пока она есть, то и судьбу змеёныша решать рано. Время всё расставит по своим местам.
Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметил, как ослабла хватка Ягишны. Её пальцы выпустили мои рога, и женщина завалилась на бок. Благо в последний момент я успел обернуться человеком и подхватить её. Яйцо же для меня поймал куст папоротника.
Быстро осмотрев колдунью, я облегчённо вздохнул — обессилев, она уснула. Дышала Ягишна ровно, выглядела, пусть и усталой, но вполне здоровой. Это обнадёживало, пусть и замедляло моё дальнейшее продвижение. Но бросить женщину посреди леса я не мог, точно так же, как и отнести в её избу, предоставив самой себе. Сейчас ей требовался уход.