Страница 95 из 226
Глава 38 Союз
Я смотрела на этого человека — Романа, Райнора, кем бы он ни был, — пытаясь осмыслить, переварить, принять то, что только что услышала.
С Земли. Он с Земли. Двадцать первый век.
Такой же попаданец, как я.
Но.. но как мне убедиться, что это правда? Что он не шарлатан, который подслушал мои слова про калькулятор и эксель и решил разыграть из себя земляка, чтобы войти в доверие? Что это не ловушка, не очередной подвох в этом безумном мире, который уже успел преподнести мне столько сюрпризов, что я перестала чему-либо удивляться?
Да, сама мысль, что кто-то мог бы знать про Землю казалась абсурдной, но..
Нужны доказательства. Проверочные вопросы, на которые может ответить только человек, действительно живший в моём мире.
Я выпрямилась, скрестив руки на груди, и посмотрела на него холодно и оценивающе:
— Хорошо. Допустим, я тебе верю. Допустим, ты правда оттуда. Тогда ответь мне на несколько вопросов, простых вопросов, которые не вызовут затруднений у человека с Земли.
Райнор кивнул серьёзно, выпрямляясь и глядя мне в глаза:
— Спрашивай. Что угодно.
Я задумалась на секунду, подбирая формулировку:
— Назови мне три крупнейших города России. Не считая Москвы и Питера.
Он ответил без колебаний:
— Новосибирск, Екатеринбург, Казань. Хотя по населению там ещё Нижний Новгород в первой пятёрке, если не ошибаюсь.
Правильно. Абсолютно правильно. Но это могло быть случайностью. Или он действительно хорошо изучил историю и географию этого мира.. хотя как? Все, я схожу с ума!
Следующий вопрос:
— Что такое метро? Объясни подробно.
Райнор усмехнулся:
— Подземная транспортная система. Поезда ходят по туннелям под городом, останавливаются на станциях, где пассажиры входят и выходят. В Москве самое красивое метро в мире — станции как дворцы, с мозаикой, люстрами, мрамором. В Питере — самое глубокое, потому что город на болоте, пришлось рыть очень глубоко, чтобы добраться до твёрдых пород. А вообще, — улыбка подрагивала на его губах, он слегка наклонил голову вбок, отчего пара прядей упала ему на лицо. — Это толчея, где все едут хмурые, уткнувшись в телефоны.
Сердце забилось чуть быстрее. Это.. это уже сложнее выдумать. Детали про метро знают только те, кто там бывал, кто ездил по этим линиям.
Ещё вопрос:
— Назови мне любимое блюдо москвичей. То, которое можно купить буквально на каждом углу.
Он рассмеялся — коротко, с ностальгией:
— Шаурма. Или шаверма, как её еще называют. Хотя в Москве ещё популярны чебуреки, беляши, хот-доги, ммм. Но шаурма — это святое. Особенно ночью, после работы или вечеринки. Стоишь у ларька, ждёшь, пока тебе завернут эту прекрасную фигню из курицы, овощей, соуса, лаваша.. — Он закрыл глаза, явно наслаждаясь воспоминанием. — Боже, как же я по этому скучаю.
Я тоже закрыла глаза на мгновение, вспоминая вкус шаурмы из ларька у метро, где я покупала её каждую пятницу после работы, несмотря на то, что могла позволить себе ужин в дорогом ресторане с моей зарплатой. Острый соус, сочное мясо, хрустящие огурцы..
Ладно. Ладно, он убедил меня.
Никто в этом мире не может знать таких деталей, если не прожил их сам.
Я медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает, как плечи опускаются, как внутри что-то тёплое и мягкое разливается, вытесняя страх и недоверие.
Он настоящий. Он действительно с Земли. Я не одна. Не одна в этом безумном мире!
— Хорошо, — произнесла я тихо, прислоняясь спиной к бочке и медленно сползая вниз, пока не оказалась сидящей на полу, наплевав на платье. — Хорошо. Я.. я верю тебе.
Райнор облегчённо выдохнул, провёл рукой по лицу, и только тогда я заметила, как дрожали его пальцы:
— Спасибо. Спасибо, что поверила. Я.. я боялся, что ты подумаешь, что я сумасшедший. Или мошенник. Или.. Да чёрт знает, кто.
Он огляделся, подошёл к углу, где стояла массивная деревянная бочка — пустая, судя по лёгкости, с которой он её передвинул, — подкатил её ближе ко мне и сел напротив, тяжело опускаясь и вытягивая длинные ноги.
Мы сидели друг напротив друга в тесной подсобке, освещённой только слабым светом, пробивающимся сквозь щели в двери, и молчали, просто молчали, переваривая случившееся.
Наконец Райнор заговорил — медленно, задумчиво, словно вспоминая что-то далёкое:
— Я попал сюда три года назад, вместе с сестрой. С Мариной. Там, на Земле, мне было тридцать восемь, ей — тридцать. Мы были близки, несмотря на разницу в возрасте, часто виделись, поддерживали друг друга. И когда.. когда случилось это..
Он сделал паузу, сжав кулаки на коленях.
— Мы ехали на дачу, собирались отпраздновать там день рождение Марины. Она только рассталась со своим бывшим-мудаком, я хотел ее поддержать. Это.. это я вёл машину, Марина сидела рядом. Дорога была скользкой после дождя. Фура выскочила на встречную, я попытался увернуться, но.. — Он замолчал, глядя в пол и сжимая кулаки, будто виня себя в произошедшем. — Я помню удар. Грохот. Боль. А потом.. потом темнота. И когда очнулся, я был здесь, в теле какого-то обедневшего дворянина из маленького городка. В доме, который разваливался, с долгами, которые я понятия не имел, как отдавать.
Райнор поднял глаза, встретившись со мной взглядом:
— Первое время у меня была только паника. Неконтролируемая паника. Я не понимал, где я, что произошло, почему я выгляжу по-другому, почему вокруг средневековье. Думал, что схожу с ума, лежу где-нибудь в дурке или вообще.. вообще умер. Что это галлюцинация перед смертью или кома, в которой мой мозг создаёт иллюзию реальности.
Он усмехнулся горько:
— А потом нашёл Марину, ну, она меня нашла. Вернее, Мисабель, как её здесь зовут. Или просто Бель. Она попала в тело младшей сестры того дворянина, в чьём теле очнулся я. И когда мы встретились.. Она приехала из дальней усадьбы в надежде затребовать у меня.. у того, кем было это тело до меня — затребовать, чтобы ее освободили от навязанного жениха. И.. когда поняли, что мы — это мы.. что мы оба здесь, что это не сон, не галлюцинация.. — Он покачал головой. — Легче не стало, честно. Мы оба были в ужасе. Но хотя бы стало не так одиноко, никогда не забуду то чувство, когда узнал в совершенно незнакомой с виду девице.. свою родную сестричку.
Я слушала, затаив дыхание, в груди все сжималось от сочувствия, от понимания, оттого, что этот человек прошёл через то же самое, через что и я — через шок, отрицание, панику, медленное принятие неизбежного.