Страница 75 из 226
Пирт с удовольствием налил себе кружку, как оказывается, эля, делал большой глоток, довольно вздыхал и принимался за мясо. Мара ела аккуратно, маленькими кусочками, но я видела, как она наслаждается каждым мгновением этой поездки.
А я.. я прислушивалась к разговорам за соседними столами, пытаясь уловить что-то полезное, какую-то информацию о городе, о ценах, о новостях.
За столом рядом двое купцов обсуждали цены на зерно — полные мужчины в добротных кафтанах с меховыми воротниками:
— Урожай в этом году неплохой, слава богам, но доставка.. — один из них качал головой, — доставлять дорого до невозможности. Из-за нестабильности на границе. Обозы грабят, караваны нападают, охрану нанимать приходится, а это дополнительные расходы. От границы так ближайшая остановка только тут, а там пустырь-дорога, ни стоянки, ни охраны, ни трактиров.
Второй купец кивал, соглашаясь:
— Да уж. Раньше везли зерно спокойно, без проблем. А теперь.. теперь боишься, что либо разбойники нападут, либо на границе придерутся и половину товара заберут под предлогом проверки.
Ещё один мужчина за соседним столом жаловался компаньону — худощавому, нервному типу, который всё время оглядывался по сторонам:
— Стражи на межграничных пропусках стали придирчивее, чем когда-либо. Проверяют каждую телегу, каждый тюк, каждый мешок. Ищут нелегальное, беглых преступников, оружие. Замучили совсем, право слово. Час стоишь на въезде, пока они всё перетрясут! А потом еще и тащишься до сюда без остановок, затемно приедешь, и то если успеешь. И весь дергаешься, не нападут ли по пути. Ты посмотри на мои волосы, я через еще пару лет торговли стану белым!
Компаньон понизил голос до шёпота, но я всё равно его расслышала, старательно ковыряясь в тарелке:
— А что ты хотел? Виной всему Безумный князь, что сбежал из Дарлака после переворота, — говорят, его люди шныряют по округе, грабят обозы, убивают, жгут деревни. Потому власти и насторожились. Лучше перестраховаться, чем потом хоронить невинных. А еще.. серая зона совсем уж страшна. Там хоть стражи есть, а чуть отъедешь, и трясись зайцем, какая тварь выскочит. Сейчас еще ладно, а зима придет! Не только разбойники полезут, но и Темногорье опять разворошится.
Я напряглась, услышав про Беглого князя и про какое-то темногорье, этого нам еще не хватало. Значит, Кайлас не врал. Опасность действительно реальная, близкая, осязаемая. Я обменялась взглядом с Марой, и служанка тоже выглядела обеспокоенной, прикусив губу.
Пирт допил эль, поставил кружку на стол и хмуро сказал, обращаясь ко мне:
— Нехорошие дела творятся, госпожа. Очень нехорошие. Благо, что Генерал с воинами в поместье расположились. Хоть какая-то защита есть. А то мало ли что..
Я не стала комментировать, но в глубине души согласилась.
Как бы я ни злилась на Кайласа, как бы ни хотела, чтобы он убирался из моей усадьбы вместе со своими людьми, его присутствие было.. щитом. Грубым, самоуверенным, иногда невыносимым, но эффективным щитом между моими людьми, моей дочерью и опасностью, которая бродила где-то рядом, в этих лесах, на этих дорогах.
После ужина Агата принесла нам по кружке горячего чая с мёдом — ароматного, успокаивающего, с привкусом мяты и чабреца. Я пила медленно, маленькими глотками, наслаждаясь теплом, которое разливалось по телу, прогоняя остатки холода, усталости, напряжения.
Усталость навалилась разом — долгая дорога, эмоциональный день, ссора с Кайласом, страх за дочь, беспокойство о будущем, всё вместе, всё сразу. Веки наливались свинцом, глаза слипались, голова становилась тяжёлой.
Я поднялась из-за стола, едва удерживая равновесие:
— Пирт, Мара, идёмте спать. Завтра рано вставать, много дел. Нужно выспаться и набраться сил.
Мы поднялись по лестнице на второй этаж, разошлись по своим комнатам. Мара помогла мне развязать корсет, который сдавливал рёбра весь день. Я вздохнула с облегчением, когда тугая шнуровка ослабла и лёгкие наполнились воздухом. Натянула ночную рубашку и забралась под одеяло.
Мара легла на вторую кровать рядом, укрывшись своим одеялом.
— Светлых снов, Микэль, — тихо произнесла она в темноте.
— Спокойной ночи, Мара, — ответила ей, закрывая глаза.
Последнее, о чём я думала перед сном, было Кайлас — его непроницаемое выражение лица, но в глазах плескалось что-то болезненное, что-то, чему я пока не могла дать название.
Я закрыла глаза крепче, прогоняя эту мысль.
«Завтра будет новый день, — шептала я себе, проваливаясь в сон. — Новый день, новые дела. И никаких драконов. Никаких..»
Сон накрыл меня волной, тёплой и мягкой, унося куда-то вглубь, в темноту, в тишину..
И вдруг..
Что-то изменилось.
Сон изменился резко, словно кто-то дёрнул за невидимую нить, и я.. открыла глаза. Но не в постели. Не в комнате постоялого двора.
Я стояла посреди ночной улицы.
Ветер трепал мои волосы — распущенные, длинные, развевающиеся за спиной. На мне было простое платье — не то, в котором я засыпала. Плащ тёмный, тяжёлый, я кутаюсь в него, но всё равно было холодно, пронизывающе холодно.
Вокруг — темнота, тишина, нарушаемая только шелестом листвы где-то рядом и моими собственными шагами по булыжнику.
И только тут до меня дошло.. Я не контролирую тело!
Оно движется само, без моей воли, без моей команды! Ноги шагают вперёд, руки сжимают края плаща, голова поворачивается, разглядывая улицу, дома, фонари.
И в голове..
В голове звучит голос. Чужой голос. Женский, но не мой. Молодой, взволнованный, полный решимости и гнева:
«Я ни за что не выйду за него!»
Что⁈
ЧТО, ТВОЮ МАТЬ, ПРОИСХОДИТ⁈
Я пытаюсь остановиться, пытаюсь закричать, пытаюсь взять контроль над телом, но ничего не получается. Тело не слушается. Оно продолжает идти, быстро, решительно, куда-то к краю города, к воротам, к темноте за ними.
И голос продолжает звучать в голове, всё громче, всё настойчивее:
«Я не буду марионеткой в его играх! Не буду! Пусть отец делает что хочет, но я.. я не дам ему использовать меня! Одна ночь и порченной я уже не буду выгодным товаром для отца!»
Порченной⁈
Меня охватывает ужас вперемешку с паникой.
Что происходит⁈
Кто это⁈
Чей это голос⁈
Чьи это мысли⁈
Я заперта в чужом теле, заперта в чужой голове, и не могу ничего сделать, только наблюдать, только слушать и чувствовать, как холод ночи пробирается под плащ, как сердце бьётся все быстрее, как страх и решимость борются внутри..
Внутри неё.
Внутри Микэль.
Настоящей Микэль.
Той, чьё тело я заняла совсем недавно..