Страница 74 из 226
«Смеющаяся лиса» — двухэтажное здание из светлого камня с чистыми, аккуратно вымытыми окнами, с вывеской, на которой была нарисована рыжая лисица с хитрой, почти человеческой мордой и блестящими глазами. Вывеска была свежевыкрашенной, яркой, привлекательной. Во дворе виднелась конюшня — большая, добротная, с запахом свежего сена, который доносился даже сюда, к воротам. У входа стоял фонарь на кованой подставке, освещающий крыльцо мягким, тёплым светом.
— Вот это уже похоже на место без неприятностей, — удовлетворённо сказала я, и Пирт кивнул, разворачивая лошадь и направляя её во двор.
Нас встретил конюх — пожилой мужчина лет шестидесяти с седой, аккуратно подстриженной бородой. Одет он был в чистый кожаный фартук поверх простой, но опрятной рубашки и штанов.
— Добрый вечер, путники! — поздоровался он без подобострастия. Но с уважением, и я это оценила. — Ночлег? Ужин? Для лошадки овса и сена, чтобы к утру была бодрая и отдохнувшая?
Я вылезала из телеги, поправляя помятые юбки и стараясь не упасть на затёкших ногах. Пирт подал мне руку, помогая спуститься, и я благодарно кивнула ему.
— Добрый вечер, — ответила конюху, стараясь говорить, как и подобает баронессе, даже если эта баронесса устала, измучена и мечтает только о горячем ужине и мягкой постели. — Да, нам нужны две комнаты — одна для меня и моей служанки, вторая для нашего мастера. Ужин на троих. И для лошади — самое лучшее, что у вас есть. Она сегодня очень хорошо поработала и заслужила награду.
Конюх кивнул, довольно улыбаясь:
— Будет сделано, госпожа. Лошадку я лично разупряжу, почищу, накормлю и напою. Она у меня до утра будет как королевская, честное слово. А вы проходите внутрь, хозяйка встретит, всё покажет и расскажет.
Мы прошли через дверь — массивную, дубовую, с коваными петлями и ручкой в виде лисьей головы, — и оказались в большой общей зале.
Внутри было чисто, тепло и невероятно уютно. Пахло жареным мясом, свежим хлебом, пряностями и дымом от очага. Длинные столы стояли рядами, за ними сидели разные люди — купцы в добротных кафтанах, считающие монеты и обсуждающие сделки; ремесленники в более простой одежде; пара воинов в потёртой, но чистой форме, играющих в что-то похожее на кости; несколько женщин, сплетничающих о чём-то своём, изредка заливаясь смехом.
У огромного очага, занимающего почти всю дальнюю стену, пылал огонь, над которым крутился вертел с дичью — большой, аппетитной, с хрустящей корочкой.
За стойкой, сделанной из тёмного дерева и отполированной до блеска, стояла женщина лет сорока пяти — полная, румяная, с добрым и открытым лицом, но насмешливыми глазами. Волосы её были убраны под чистый белый чепец, а фигуру скрывал большой фартук.
— Добрый вечер, госпожа! — приветствовала она меня тепло. — Меня зовут Агата, я хозяйка «Смеющейся лисы». Вам комнаты нужны? Ужин? Или может, только переночевать хотите?
Я подошла к стойке, стараясь не показывать усталость, хотя так и хотелось повиснуть прямо тут и крикнуть барское «несите!»:
— Добрый вечер, Агата. Да, нам нужны две комнаты — одна для меня и моей служанки, — я кивнула в сторону Мары, которая стояла чуть позади меня, с любопытством оглядываясь по сторонам, — вторая для нашего мастера и помощника. Ужин для троих. И если можно, чтобы комнаты были чистыми, с нормальными кроватями и свежим бельём.
Агата кивала, слушая внимательно, потом назвала цену:
— За две комнаты и ужин для троих — четыре серебрушки. В монеты входят ужин, чистое постельное бельё, горячая вода для умывания утром и завтрак — каша, хлеб, масло, сыр и травяной чай. Устроит?
Я быстро прикинула в уме — на первый взгляд цена честная, не завышенная, но и не заниженная подозрительно. Нормальная, рыночная цена для приличного постоялого двора, если сравнивать с ежемесячным доходом моих людей.
— Устроит, — кивнула с облегчением, доставая из ридикюля четыре серебряные монеты и выкладывая их на стойку.
Агата ловко подхватила монеты и спрятала их в карман фартука. Потом вышла из-за стойки, махнула нам рукой:
— Пойдёмте, покажу комнаты. Они на втором этаже, окна выходят на площадь, вид хороший, шума особого нет, заблудший народ уже расходится по домам.
Мы поднялись по узкой деревянной лестнице на второй этаж, и Агата показала нам две комнаты — рядом друг с другом, с дверями, запирающимися на засов изнутри.
Комнаты были небольшими, но чистыми и уютными. Узкие кровати с лоскутными одеялами, сшитыми из разноцветных кусочков ткани. Маленькие окна с деревянными ставнями, выходящие на рыночную площадь, которая уже почти опустела — лишь несколько запоздалых торговцев собирали товар и закрывали лавки. Небольшие столики с кувшинами для воды и тазами для умывания.
Всё просто, но функционально.
Я с облегчением сняла тяжелый дорожный плащ и повесила его на крюк у двери:
— Прекрасно. Мы ужинать будем через полчаса, если можно. Нужно немного привести себя в порядок после дороги.
Агата кивнула:
— Конечно. Я приготовлю вам всё самое лучшее. Баранина у нас сегодня просто объедение, свежая, с пряностями и травами. Придёте — будет ждать.
Она ушла, прикрыв за собой дверь, и я осталась наедине с Марой.
Впрочем, девушка сразу же взялась за дело — достала из дорожной сумки чистые полотенца, но грубоватые, умылась сама и уступила мне. Я плеснула холодной водой в лицо, шею, руки, смывая пыль дороги, усталость, напряжение. Холод бодрил, освежал, возвращал ясность мыслям.
Мара помогла мне причесаться, заплести волосы в простую косу, поправить платье, которое помялось за день. Я посмотрела на себя в маленькое зеркальце, висящее на стене, и увидела усталую, но вполне презентабельную женщину. Пойдёт.
Мы спустились в общую залу и сели за свободный стол в углу, подальше от очага и от основной толпы. Агата принесла нам огромные деревянные тарелки с бараниной — сочной, ароматной, тающей во рту, — с жареными овощами, приправленными специями, и я отчетливо уловила запах чеснока, с ломтями свежего хлеба, ещё тёплого. Кувшин светлого напитка с около-алкогольным ароматом поставила перед Пиртом, а мне и Маре принесла травяной чай в глиняных кружках.
— Приятного аппетита, путники, — пожелала она и ушла обслуживать других постояльцев.
Мы ели молча, с аппетитом, наслаждаясь вкусной едой после долгой дороги.