Страница 110 из 226
Огонь для драконорожденных не был непреодолимым препятствием. Наша кожа выдерживала высокие температуры дольше, чем у обычных людей. Лёгкие справлялись с дымом лучше. Не бесконечно, конечно — мы не бессмертны, — но достаточно, чтобы войти в горящее здание и вынести оттуда живых.
Дерек и Тарн обмотали лица мокрыми тряпками, которые им подали, и ринулись внутрь сквозь полуразрушенный, пылающий дверной проём.
Я остался снаружи, стоял неподвижно, сжав кулаки до боли, отсчитывая секунды в уме.
Двадцать. Тридцать. Сорок. Пятьдесят.
Каждая секунда тянулась как вечность.
Наконец Дерек вынырнул из клубов дыма, неся на руках сразу двоих маленьких детей — девочку лет пяти и мальчика лет семи. Оба кашляли надрывно, но были живыми, целыми.
Сара бросилась к ним, приняла детей из рук воина, быстро осматривая — проверяя дыхание, пульс, нет ли ожогов.
Тарн вынес ещё троих. Эрик — ещё двоих.
Постепенно начали подтягиваться жители ближайшей деревни — разбуженные заревом, испуганные. Мужчины с вёдрами и бочками, женщины с одеялами, питьевой водой, хлебом.
Выстроились второй цепью от моря к пожарищу, передавая вёдра с водой, выплёскивая её на пламя, которое медленно, очень медленно начинало отступать.
И когда последний ребёнок был вынесен — маленький мальчик лет трёх, хнычущий и цепляющийся за шею Дерека крошечными ручонками, — я позволил себе выдохнуть.
Все живы.
Все целы.
Никто не погиб.
Сара закончила осмотр последнего ребёнка и подошла ко мне, вытирая закопчённые руки о подол платья:
— Несколько лёгких ожогов на руках и ногах, пара случаев лёгкого удушения дымом, но ничего критичного. Всех сейчас доставят в поместье. Фания обещала отмыть, накормить, уложить спать. Они будут в порядке, генерал.
Я кивнул, чувствуя, как напряжение наконец-то начинает отпускать плечи, как мышцы, сведённые спазмом, постепенно расслабляются.
Оставалось только дотушить это пылающее месиво, чтобы огонь не перекинулся на лес.
И вот тогда она появилась.
Телега, несущаяся по дороге на смертельной скорости.
Фигура, спрыгивающая с неё, даже не дождавшись полной остановки.
Женщина в дорогом дорожном платье, задирающая юбки так, что я на мгновение завис от вида блеснувших белизной женских бедер во мраке. Фигура, бегущая прямо к пылающим руинам.
Микэль.
Что я пережил в те несколько бесконечных секунд, пока она неслась к огню, невозможно передать словами.
Ужас, холодный и липкий, сдавил горло железными пальцами.
Внутри что-то взревело — древнее, первобытное, не подчиняющееся разуму.
НЕТ!
Я рванул за ней, не думая, просто бежал быстрее, чем когда-либо бегал в жизни, и схватил её поперёк талии в последнее мгновение — буквально в метре от провала входа, из которого вырывалось пламя, готовое сожрать её заживо.
Она билась в моих руках, как обезумевшая кошка. Царапалась, кричала что-то про детей, и я просто держал её, прижимал к себе крепче, не отпуская, пока она не обмякла, не перестала сопротивляться.
А потом просто стояла, прижавшись лбом к моему плечу, и всё её тело сотрясалось от сухих, беззвучных рыданий.
И что-то внутри меня требовало одного.
Защитить её.
Любой ценой.
Даже от неё самой.
Сейчас я нёс её по дороге к усадьбе, чувствуя, как она постепенно приходит в себя, как дыхание становится ровнее, как напряжение начинает отступать.
Она пошевелилась, подняла голову, огляделась мутным, затуманенным взглядом:
— Поставьте меня, генерал, — голос сорванный. — Я должна.. я должна вернуться и убедиться, что все дети..
— Нет, — перебил я жёстко, не замедляя широкого шага. — Ты никуда не вернёшься. Не сейчас, всё уже устроено. Огонь полностью под контролем. Дети, повторюсь, в безопасности, в твоём поместье. Сара лично их осмотрела, обработала лёгкие ожоги, передала Фании. Та, наверняка, их уже отмыла от копоти, накормила тёплой едой и уложила спать в комнатах. Так что сейчас, глубокой ночью, ты не будешь врываться туда и будить их, пугая своим видом. Ты пойдёшь к своей дочери, убедишься, что с ней всё в порядке, приведёшь себя в человеческий вид и ляжешь спать. И это не просьба, леди. Это приказ, на ваших землях я отвечаю за безопасность по договору с вашим же королем.
Она попыталась возразить, открыла рот, но я не дал ей вставить и слова:
— Не спорь со мной, Микэль. Ты на грани срыва. Ты вымотана дорогой, напугана пожаром. Тебе нужен отдых. Дети никуда не денутся за ночь. Утром ты увидишься с каждым из них, поговоришь, убедишься лично, что все живы и здоровы. А сейчас — только спать. И никаких возражений.
Она замолчала, несмотря на слабые попытки сопротивления, она крепко вцепилась в мои плечи, держалась за меня, словно за единственную опору в мире, который рушился вокруг неё.
И внутри меня — Зарак, мой дракон, — вдруг утробно зарычал, я почувствовал его эмоции, накладывающиеся на мои собственные.
Защитить.
Оберегать.
Не отпускать.
Последняя мысль была настолько чёткой, настолько категоричной, что я на мгновение замер.
Откуда это? Почему?
Я едва знал эту женщину. Несколько коротких встреч. Пара разговоров. Ничего особенного.
И всё же..
Всё же что-то внутри откликалось на её присутствие. На запах её волос. На звук её голоса. На то, как она прижималась ко мне сейчас, доверчиво и беззащитно.
Я донёс её до усадьбы, поднялся по ступеням крыльца и толкнул створку двери плечом. Фания встретила нас в холле, лицо её выразило облегчение при виде Микэль:
— Слава богу, леди Микэль! Мы так волновались! Юная госпожа спит, я уложила её уже давно, она ничего не знает о происшедшем. Дети тоже все спят. Все до единого целы, я лично проверила каждого, накормила, умыла, уложила. Никто серьёзно не пострадал.
Я осторожно опустил Микэль на ноги, но не отпустил сразу, придерживая за локоть, пока она не обрела устойчивость на дрожащих ногах.
Фания оглядела её критически — растрёпанные волосы, закопчённое лицо, помятое, грязное платье, — и покачала головой с материнской строгостью:
— Вам немедленно нужно умыться, госпожа, переодеться в чистое и лечь спать. Я принесу тёплой воды и..
— Спасибо, Фания, — перебила Микэль твёрдо, но я слышал, насколько она измучена. — Я.. я справлюсь сама. Иди отдыхать. Ты и так сегодня сделала больше, чем можно было ожидать.
Фания колебалась, явно желая настоять, но, видя решимость в глазах госпожи, кивнула и направилась за лестницу.
Мы остались одни в просторном холле, освещённом ночным светилом.