Страница 109 из 226
— Всё хорошо. Слышишь меня? Всё уже хорошо. Дети в полной безопасности. Мы успели вовремя, они уже в твоём поместье, Микэль. Все до единого, целые и невредимые. Фания с ними сейчас. Всё позади. Всё хорошо, девочка. Ну же, возьми себя в руки. Дыши. Глубоко дыши. Тебя ещё дочь ждёт, Аника ждёт тебя.
Упоминание Аники пробило туман, окутывающий сознание, как удар молота, раскалывающего лёд.
— Аника.. — прохрипела я, и голос прозвучал совсем чужим, сорванным и охрипшим.
— Да. Да, вот так. Умница. Правильно. Дыши дальше. Всё позади, всё хорошо. Ты в безопасности. Дети в безопасности.
Меня подхватили на руки — одним лёгким, плавным движением, — и прижали к груди крепче, бережно защищая. Ветер трепал белоснежные, длинные волосы того, кто нёс меня, и прядь упала мне на лицо, щекоча кожу, пахнущая дымом и хвоей.
Белоснежные волосы.
До меня дошло. Медленно, сквозь остатки шока, сквозь пелену, которая всё ещё застилала сознание.
Кайлас.
Генерал Кайлас держал меня на руках и нёс прочь от огня, от хаоса, от пожарища.
Где-то на задворках сознания всплыло смутное, далёкое намерение — держаться подальше от него, не приближаться, не давать повода для вопросов, для подозрений, для того, чтобы он начал что-то замечать, что-то понимать.
Но не сейчас.
Сейчас у меня не было сил. Совершенно не было сил сопротивляться, возражать, настаивать на том, чтобы меня опустили.
Поэтому я просто прижалась сильнее к его груди, уткнулась лицом в плечо и закрыла глаза, позволяя ему нести меня.
Кайлас
Я прижимал Микэль к груди осторожно, словно она была сделана из драконьего морского стекла, готового рассыпаться от малейшего неосторожного движения. В груди всё ещё ворочался пережитый ужас — острый и леденящий, — который накрыл меня волной несколько минут назад, когда я увидел, как она бежит прямо в огонь, как почти прыгает в открытую, пылающую пасть разрушенного входа.
Ещё мгновение. Всего одно мгновение задержки — и я не успел бы. Она прыгнула бы в пламя и сгорела заживо, превратившись в обугленное тело, до боли неузнаваемое.
Этот образ — её силуэт, объятый огнём, — будет сниться мне в кошмарах ещё очень, очень долго. Возможно, до конца жизни.
Я невольно сжал объятия чуть крепче, она тихо, почти неслышно всхлипнула, но не попыталась вырваться. Просто продолжала лежать неподвижно в моих руках, прижавшись лицом к моему плечу, и я чувствовал, как её тело периодически вздрагивает от подавленных рыданий.
Час назад я сидел в своей палатке, склонившись над картой окрестностей, отмечая маршруты патрулирования на завтра, когда Морн — молодой дозорный, только недавно присоединившийся к отряду, — ворвался внутрь, даже не постучав, и выпалил сбивчиво, задыхаясь от бега:
— Генерал! Там.. там впереди, за поворотом, за деревней.. Пожар! Зарево видно за несколько вёрст!
Я вскочил так резко, что опрокинул походный стул, выбежал из палатки, и.. и действительно.
На горизонте полыхало багровое зарево, освещающее ночное небо нездоровым, пульсирующим светом, и столб густого чёрного дыма поднимался к звёздам, как тёмная колонна, поддерживающая небосвод.
Сориентировался: расстояние — около трёх вёрст. Что там находится?
Приют.
То самое маленькое, ветхое здание, мимо которого мы проезжали несколько дней назад. Старое, полуразвалившееся строение, еле держащееся на подпорках.
Приют, где живут дети.
Дети.
Что-то внутри сжалось, превратилось в кулак, стискивающий сердце.
— Поднять всех! — рявкнул я, и голос прозвучал как удар грома, разнёсшийся по лагерю. — Немедленно! Дерек, бери пятерых и скачи туда сейчас же! Выноси детей! Здание не спасти — слишком старое, огонь сожрёт его за минуты! Главное — вытащить живых!
— Куда доставить детей, генерал?
— В поместье баронессы! — не раздумывая, выпалил я. — Там комнаты, есть кому присмотреть! Скачи, немедленно!
Дерек рванул к лошадям, схватил пятерых ближайших воинов, и через несколько секунд они уже мчались в сторону зарева, поднимая клубы пыли.
Я развернулся к остальным, отдавая команды на автомате:
— Остальные — за мной! Бочки, вёдра, всё, что удержит воду! Будем тушить, насколько возможно! Быстро!
Из усадьбы выскочили Сара и Фания — обе в ночных рубашках, наспех накинув шали поверх, с ужасом уставившись на багровое зарево, окрашивающее половину неба.
Фания прижала обе руки к груди, лицо побелело до мертвенности:
— Господи помилуй.. Приют горит.. Там же дети, надо.. надо что-то делать..
— Я уже послал людей, — отрезал я жёстко. — Детей доставят сюда, в поместье. Вам нужно срочно подготовить комнаты, постели, тёплые одеяла, горячую воду. Быстро.
Фания кивнула и кинулась обратно в дом, но Сара шагнула вперёд решительно:
— Я еду с вами!
— Ты останешься здесь и..
— Я еду! — перебила она, грозно подбоченившись. — Мне нужно осмотреть детей, убедиться, что никто серьёзно не пострадал, оказать помощь. Не спорьте со мной, генерал! Я не останусь здесь!
Я стиснул зубы, но кивнул Грегору:
— Возьми её впереди на седло. И держи крепко, чтобы не свалилась.
Когда мы прибыли на место, картина была именно такой, какой я боялся увидеть.
Приют пылал огнём. Пламя вырывалось из всех окон, из дверей, лизало стены, взбиралось на крышу. Часть крыши уже обрушилась, балки торчали из огня, как обугленные ребра зверя.
Жар был таким сильным, что я почувствовал его даже на расстоянии пятидесяти метров.
У края дороги стояла женщина средних лет, в платке, прижимающая к себе троих маленьких детей — двоих мальчиков и девочку, — все трое рыдали, пытаясь вырвать, но она крепко их обнимала.
Я спешился, подошёл к ней широким шагом:
— Сколько детей должно быть внутри здания? Назовите точное число! Быстро!
Женщина вздрогнула, подняла голову и увидела меня — высокого, беловолосого, в военной форме, — и на мгновение растерялась, но потом собралась и заговорила торопливо:
— Шестнадцать. Всего шестнадцать детей. Трое здесь со мной — Марик, Лисан и Катариса. Остальные тринадцать внутри.. Боже мой, они все там, все сгорят..
Голос ее сорвался на всхлип.
Я развернулся к воинам, командуя чётко:
— Дерек, Тарн — внутрь! Сейчас же! Вытаскивайте детей! По одному, по двое — как сможете! Эрик, Грегар — следом, помогайте! Остальные — цепь от моря! Тушим!