Страница 32 из 96
Звезды и туман
НАЧАЛО ИТАЛЬЯНСКОЙ ТЕТРАЛОГИИ
Чувство
Работа
Туманные звезды Большой Медведицы
Ведьма, сожженная заживо
«Рокко и его братья» и «Леопард» возвышаются как вершины Висконти, взятые им в лучший период европейского кино — в первую половину 1960-х. Подступы к этим вершинам были долгими и трудными, важным достижением на пути к ним стало «Чувство» (1954). Трудно было и спускаться с достигнутой вершины («Леопард») для штурма новых («Гибель богов» — «Смерть в Венеции» — «Людвиг»); промежуточным этапом стали «Туманные звезды Большой Медведицы» (1965).
Две эти картины — «Чувство» и «Звезды» — разделяет десятилетие. А соединяет — страсть к истории Италии в ее триумфальных кульминациях и почти неотделимых от них болезненных, позорных поражениях. Соединяет — внутренняя идейная и художественная связка, позволяющая рассматривать эти фильмы как первую и вторую части «итальянской тетралогии» Висконти, которую он завершит на закате жизни фильмами «Семейный портрет в интерьере» и «Невинный».
На культурологическом уровне эти сюжеты можно описать как историю декаданса. Инструментами для ее изучения становятся для Висконти психология и мифология, а также классические жанры — опера, мелодрама, трагедия. В этот же период, выступая в коротком метре, Висконти реанимирует свой интерес к комедии и сатире.
* * *
Проект «Чувства» инициировала в 1953 году Сузо Чекки д’Амико, предложившая Висконти для экранизации одноименную повесть Камилло Бойто. В этот период стабилизации и спада левореволюционных настроений подняла голову цензура. Висконти, несмотря на свою художественную репутацию, был крайне ограничен в возможностях работать в кино. Он компенсировал это театральными успехами, постановка «Трех сестер» стала гордостью итальянской сцены, причем прочтение Чехова оказалось чрезвычайно современным, как будто пьеса была написана о послевоенной Италии. И все же режиссер искал непосредственного контакта с национальным материалом. Повесть Бойто — мелодрама на историческом фоне — показалась приемлемой цензорам и финансистам, которые хотели, чтобы Висконти снял фильм высокого качества, но при этом не радикальный и непременно зрелищный, «костюмный».
В повести о роковом чувстве венецианской графини к офицеру австрийской оккупационной армии режиссера привлекли близкие ему темы: разрушительная страсть, измена, моральная деградация, расплата. Не менее важно было то, что действие происходило в эпоху позднего Рисорджименто, когда это движение уже пережило свой триумфальный пик. Сузо Чекки д’Амико вместе с Висконти с самого начала переписали камерно-психологическую повесть, включив в нее как можно больше исторического материала, досконально его изучив и проанализировав.
В истории кино найдется немного фильмов, которые начинались бы так эффектно и так рельефно обозначали драматический конфликт, как «Чувство». 1866 год. Завязка действия происходит в венецианском театре Ла Фениче на представлении оперы Верди «Трубадур». Как это не раз случалось во времена Рисорджименто, музыка этого композитора пробуждала сильные национальные чувства, и с галерки в партер девушки-патриотки бросали разноцветные букеты, листовки, символы итальянского триколора. Так и в фильме: как только хор принимается петь «К оружию, к оружию!», слышится девичий возглас: «Чужеземцы, вон из Венеции!», и театр окрашивается в красный, зеленый и белый цвета; последний сливается с белизной мундиров сидящих на лучших местах австрийских офицеров.
Сразу после этого прямо в театре вспыхивает ссора между гарибальдийским активистом маркизом Роберто Уссони и австрийским лейтенантом Францем Малером. Неминуемую дуэль хочет предотвратить Ливия Серпьери, кузина Роберто и жена графа Серпьери, тесно связанного с австрийцами. Ливия еще не знает, что Малер не намерен драться, что он донес властям на Уссони, которому вскоре предстоит скрываться. Она встречается с Францем, гуляет с ним по Венеции и — попадает во власть его грубоватых мужских чар.
Ливия не любит старого мужа-коллаборациониста и раньше самоутверждалась в том, что через Уссони тайно поддерживала гарибальдийцев. Но встретив Малера, она настолько теряет голову, что в критический момент их отношений, чтобы удержать любовника, отдает ему деньги, собранные для гарибальдийского движения и доверенные ей кузеном. Эти деньги должны теперь пойти на освобождение Франца от службы: чтобы получить его, надо заплатить врачу большую взятку.
Происходит тотальное предательство: Малер оказывается трусом-дезертиром, графиня — воровкой, и каждый изменяет своей родине. Наказание не заставляет себя долго ждать. Ливия без предупреждения приезжает к Францу в Верону и находит его пьяным в обществе молодой проститутки. Он не только не раскаивается, но цинично дает понять Ливии, что она старовата для него и что он никогда ее не любил. Оскорбленная графиня идет в австрийскую комендатуру и, пополняя череду предательств, предъявляет письмо, свидетельствующее о дезертирстве Франца. По законам военного времени его тут же, вместе с другими приговоренными, расстреливают у крепостной стены. Сама Ливия морально и психически раздавлена.