Страница 18 из 96
Неоднозначно относится писатель к Нтони Малаволья. Это единственный персонаж в романе, который проявляет непокорность и задумывается над несправедливостью: «Хотел бы я знать, почему это на свете должны быть люди, которые живут себе, ничего не делая, и родятся со счастьем под шляпой, а у других нет ничего и они всю жизнь тянут лямку?.. Хорошего пинка надо дать миру». Но в итоге он дает пинка самому себе и своей семье: попытка прижиться и разбогатеть в городе кончается крахом, а Нтони, к ужасу своего богопослушного и законопослушного деда, оказывается в тюрьме. Человек у Верги жестко определен суммой сформировавших его обстоятельств — прежде всего биологических и природных. То, что происходит с Нтони из семейства Малаволья, в котором «зародились первые беспокойные стремления к благосостоянию, смутная тяга к неизвестному, сознание, что живется плохо или что можно было бы жить лучше», столь же естественно, как и то, что море, до поры спокойное, в один прекрасный день вздыбится и разобьет рыбачьи баркасы. В финале романа мы видим Нтони (автор пишет, что он «глуп» и у него «доброе сердце») в полном распаде: он пьянствует, дебоширит, бросается с ножом на стража порядка. Его семья разорена и обесчещена, его девушка ушла к другому, его сестра пошла по кривой дорожке в «веселый дом». Герой движим гневом, в том числе и социальным, и все же он слишком напоминает «человека-зверя» Эмиля Золя, ведомого биологическими инстинктами, — как бы недочеловека, живущего в доисторическом, мифологическом мире.
Висконти отходит от Верги, не просто перенося действие в современность, но выдвигая на первый план пробуждение сознания рыбаков Ачитреццы, которые начинают отделять зло эксплуатации от природных бедствий. Меняется не только фамилия героя (Антонио, или Нтони, Валастро так зовут его в фильме), меняются его поступки и устремления. Нтони — общественный человек; он первым чувствует то, что вскоре ощутят остальные, он зовет других за собой и несколько раз словно бы обращается прямо к зрителям с провоцирующими речами и моральными сентенциями.
«Земля дрожит». 1948
Нтони не просто тоскует о личном благосостоянии: его возмущает классовая униженность таких, как он, вынужденных отдавать рыбу скупщикам за бесценок. Он призывает рыбаков к бунту, проходит через арест и заключение, потом заводит вместе с родней самостоятельный бизнес. Но словно Рок ополчился на него: море разбивает его лодку и уносит снасти, заложенный дом подлежит конфискации, односельчане его предают, любимая девушка покидает Нтони. Скупщики показаны как злые карикатуры: когда Нтони вынужден вновь наняться к ним на работу, они бесстыдно ехидничают: «Кого мы видим? Голод выманил волка из логова… Заблудшая овца вернулась в стадо».
И однако, хотя в своей попытке взорвать установленный порядок вещей герои фильма терпит поражение, это несомненно революционный урок для «беспорточной» Италии. Если роман Верги был частью литературной серии под названием «Побежденные», критик Гуидо Аристарко относит висконтиевского Валастро к категории «побежденные-победители»
[3]
[Лукино Висконти. Статьи. Свидетельства. Высказывания. М., 1986. С. 144–145.]
. И он, конечно, прав. Съемки в Ачитрецце проходили зимой 1947 года и весной 1948-го, длились почти шесть месяцев. Работа над фильмом двигалась, по словам Висконти, «через взлеты и падения», но чем больше появлялось трудностей (холод и ураганы, нехватка денег и съемочной техники), тем сильнее режиссер был одержим своей идеей. Он измучил крошечную группу сотрудников железной дисциплиной, а когда кончились деньги компартии, нашел нового продюсера, продал свои фамильные картины и остаток драгоценностей матери, чтобы спасти проект.
Трудности объяснялись принципиально новым методом: у фильма не было сценария, а сюжет романа жители Ачитреццы должны были сами разыграть, отсекая то, что устарело и добавляя знакомые детали из их собственной жизни. Так, снимая двух братьев, Висконти предложил одному из них сказать другому, что он уезжает «посмотреть мир». Тот так разволновался, что чуть не заплакал. Он полностью поверил в эту ситуацию, стал удерживать брата, говорить: «Если ты поплывешь через Фаральони, тебя унесет буря». Картина снималась на сицилийском диалекте с его архаичной выразительностью; на репетициях диалоги, переведенные с литературного итальянского, сверялись с подлинным опытом персонажей-исполнителей. И в дальнейшем режиссер отказывается дублировать картину на общепонятный итальянский язык, но все-таки вынужден дать комментарии через дикторский текст, написанный Висконти вместе с Антонио Пьетранджели. Как будто бы чисто функциональный, разъяснительный, тем не менее он, в духе всего фильма, обладает образной силой. Например, об упадке дома Валастро говорится: «Одна за другой сохнут и падают ветви этого дерева». Такого кропотливого, углубленного внедрения в реальность не знало доселе игровое кино, но и документальным репортажем то, что делал Висконти, назвать было никак нельзя. Не только нео-реализм, но мировой кинематограф в целом не достигал такого художественного качества игры непрофессионалов. Здесь превращен в полноценный характер каждый типаж — будь то женолюбивый полицейский дон Сальваторе (Розарио Гальваньо), соблазняющий Лючию Валастро, сестру Нтони, или чувственная, но при этом расчетливая Недда (Роза Костанцо), девушка мечты главного героя. Ну и, конечно, сам Нтони (Антонио Арчидьяконо): иногда кажется, что мужской харизмой он не уступает Массимо Джиротти, а исполнительница роли Лючии — Аньезе Джаммона — своим витальным эротизмом могла бы посоперничать с Клаудией Кардинале. Да и менее значимые персонажи, включая детей, чрезвычайно выразительны: хотя бы младший Валастро, мальчишка дет десяти, который присоединяется к бунтующим рыбакам: «И я с вами!» Знаменитый французский критик и теоретик Андре Базен писал: «Не будь фестивальные жюри тем, что они есть, приз за лучшее исполнение должен был быть присужден в Венеции анонимно — рыбакам из фильма „Земля дрожит“»
[4]
[Там же. С. 114.]