Страница 43 из 72
— Всё верно, — кивнул Карлос, и я заметил, как его лицо немного расслабилось. Он полез в пряжку своего широкого кожаного ремня, повозился с ней некоторое время и извлёк оттуда тонкий кусок провощённой папирусной бумаги. Аккуратно развернув, он протянул её мне.
Я взял в руки послание и поначалу даже не смог прочитать, так мелко оказалось оно написано. А потом я понял, что это не написано, а напечатано, и только в конце оказалась одна строка, написанная от руки. Хорошо знакомая мне подпись падре Антонио.
Все вопросы у меня отпали. Я перечитал записку ещё два раза, запоминая каждое слово, каждую букву. Затем я поднёс её к пламени костра и сжёг, чувствуя, как пепел оседает на моих пальцах, после чего поднял взгляд на Карлоса и снова заговорил.
— Что же, все доказательства мною получены. Теперь осталось только узнать, зачем это нужно католической церкви?
Карлос выдержал мой взгляд, и в его глазах мелькнула тень уважения.
— Для возвращения в лоно церкви заблудших душ, сеньор Эрнесто, — сказал он. — А также для усиления своего влияния на Юкатане. Вы, я думаю, это прекрасно поняли.
— Да, — не стал я отпираться. — Хорошо. Я дам тебе ответ, но не сегодня. Сегодня ты будешь моим гостем, а завтра мы поговорим снова. Ты расскажешь, какой караван мне ждать и когда, а также на что мне вообще надеяться и как узнавать о караване.
Карлос кивнул, и я позвал воина, чтобы проводил гостя в отведённую хижину. Когда Карлос ушел, я остался сидеть у входа, глядя вдаль, на тёмную стену джунглей, где уже начали зажигаться звёзды. Внутри меня поднималось какое-то новое чувство, которое я пока не понимал. Я знал, что это не страх, а скорее предчувствие, что этот визит изменит многое, если не всё в моём будущем.
На следующее утро я проснулся до рассвета. Джунгли только начинали пробуждаться: птицы ещё молчали, и только редкие ночные звуки слышались из глубины зелёной чащи. Я вышел из хижины и увидел Карлоса, который уже сидел у остывшего костра и смотрел на золотистый край неба, пробивающийся сквозь кроны.
— Ты рано встаёшь, — сказал я, садясь напротив него.
— Привычка, — ответил он, и в его голосе слышалась улыбка. — В моей работе нельзя опаздывать.
Я кивнул, и мы некоторое время сидели молча, прислушиваясь к пробуждению сельвы. Затем я заговорил.
— Рассказывай, что у вас готово.
Карлос вздохнул, словно собирался с мыслями, и начал.
— Караван с оружием будет готов через две недели. В нём винтовки, патроны и немного пороха, всего этого хватит, чтобы выдержать несколько боёв. Доставка до границы с Британским Гондурасом, в место, которое я укажу тебе перед уходом. После этого ты сам отвечаешь за то, чтобы доставить груз в своё селение.
— А связь? — спросил я. — Как я свяжусь с теми, кто тебя послал?
— В том же селении, где живёт Пиес, будет жить мой человек. Он организует передачу твоих сообщений нам, а мы уже дальше, и так же с нашими сообщениями. Если возникнут проблемы, ты сможешь найти его через охотника.
Я слушал его, и в моей голове постепенно стал формироваться план. Оружие — это хорошо, но мне необходимо не только оно. Мне нужна уверенность, что церковь не попытается использовать меня в своих целях.
— И что вы хотите взамен? — спросил я. — Кроме того, что я стану воевать с врагами католической церкви?
Карлос посмотрел на меня, и я вновь увидел в его глазах тот же спокойный расчёт, который уже заметил вчера.
— Мы хотим, чтобы ты, когда придёт время, помог нам вернуть земли церкви на Юкатане. Не сейчас, но позже, и чтобы ты не забывал, кто помог тебе, и вообще всегда поддерживал церковь, несмотря ни на что.
Я кивнул, чувствуя, что это именно то, что я и ожидал. Церковь не делала ничего просто так, у неё всегда имелись свои цели. Но сейчас у меня нет выбора. Война забирала слишком много сил, и я понимал, что без поддержки мне не выстоять.
— Хорошо, — сказал я, протягивая ему руку. — Мы договорились, когда придёт время, я обязательно помогу. Но если вы попытаетесь использовать меня против моих людей, я разорву эту сделку.
— Я понимаю, — ответил Карлос, пожимая мою руку. — Удачи тебе, Барра-Юм.
Он поднялся и направился к своему провожатому, чтобы покинуть селение, а я остался сидеть у костра, смотреть, как утреннее солнце поднимается над джунглями. Я чувствовал, что будущее у меня всё же есть, и я готов идти по этому трудному, долгому пути.