Страница 42 из 72
Пиес молча положил мешочек с деньгами в карман и вышел из каюты, ощущая, как холодный морской ветер резко ударяет в лицо. Он чувствовал, что сделал хоть и нелёгкий, но правильный выбор. Теперь оставалось только выполнять полученное задание и идти туда, где в сельве ждала Тень Кукулькана.
Я только успел вернуться после посещения пирамиды Кукулькана, как вокруг снова начали происходить невероятные события. Мы зализывали раны после нападения на наш отряд и готовились к очередным вылазкам, когда пришла необычная весть. Ко мне в гости вновь пожаловал охотник Пиес, тот самый, что уже бывал у меня, и не один. Его сопровождал некий незнакомец, которого я никогда раньше не видел. Их задержали, разумеется, но, в отличие от прошлого раза, привели ко мне уже более уважительно, не как пленников, а как гостей, которые сами пришли по делу. Впрочем, я не тешил себя надеждами. В сельве редко кто приходит просто так.
Я сидел у входа в свою хижину, когда их подвели. Полуголый Пиес выглядел усталым, но спокойным, он держался с достоинством человека, который привык к опасностям и не боится их. Его спутник, напротив, был одет в добротную, но неброскую одежду, и его глаза выдавали в нём человека, привыкшего к переговорам, а не к схваткам. Он, тем не менее, не выглядел испуганным, скорее оценивающим, будто изучал меня и моё окружение через призму своего скепсиса.
— Барра-Юм, — сказал Пиес, и голос его звучал ровно, почти приветственно. — Я привёл к тебе человека через сельву, он хотел увидеть тебя, и ему есть что сказать. Он хочет говорить с тобой от имени ещё одного человека.
Я перевёл взгляд на незнакомца, не вставая с места. Да, я не собирался подниматься или приветствовать его. Здесь, в сельве, действовали свои законы, и я не обязан играть по чужим правилам. Я просто смотрел на гостя и ждал, давая ему понять, что слово за ним, и что он должен объяснить, зачем пришёл в мои земли. По виду пришедший ко мне оказался креолом с изрядной долей индейской крови, но неявной, проявляющейся в немного раскосых глазах и более темном цвете кожи и, собственно, всё.
— Садитесь, — сказал я, жестом указав на скамью у хижины. — И рассказывайте, какая нужда привела вас ко мне.
Пиес сел первым, его спутник, немного помедлив, опустился на скамью напротив меня. Он выдержал паузу, давая мне осознать, что он не боится, затем начал.
— Мне надо поговорить с тобой наедине. А чтобы ты поверил мне, я хочу передать тебе письмо, — он полез за пазуху, вытянул оттуда кожаный шнурок с небольшим тубусом и передал его воину, который внимательно осмотрел его и передал уже мне. Я подал знак другому воину, и Пиеса увели. Вскрыв кожаный тубус, я вытряхнул из него скатанную в трубочку записку и, развернув, стал читать.
Письмо оказалось написано на испанском языке, мелким, практически бисерным почерком. По мере того, как я читал, мои глаза широко раскрывались в немом изумлении. В письме говорилось о том, что я не просто сирота, что моя семья не прервалась, что есть человек, который ждёт моего возвращения, и что у меня есть союзник, о котором я даже не догадываюсь. Строчки плыли перед глазами, и я чувствовал, как внутри меня поднимается смесь недоверия и надежды. Дочитав письмо, я впился взглядом в его подателя и спросил.
— Это всё?
— Нет, — сказал он, и его голос стал тише, но твёрже, как у человека, привыкшего говорить правду, какой бы горькой она ни оказалась. — Меня зовут Карлос. Я пришёл к тебе по поручению человека, которому служу. Я пришёл, чтобы сказать, что у тебя есть союзник, о котором ты даже не подозреваешь.
Я молчал, ожидая, пока он продолжит.
Карлос выдержал паузу, затем заговорил снова, и его голос стал тише, словно он боялся, что его услышат даже деревья вокруг.
— Тот, кто послал меня, знает о тебе больше, чем ты думаешь. Он знает о твоём прошлом, о твоей семье, о том, чего ты добился и кем стал сейчас. Он хочет помочь тебе, но для этого ты должен сделать шаг навстречу. Он ждёт твоего ответа.
Я смотрел на него, испытывая противоречивые чувства. В письме я прочитал больше, чем он произнёс вслух, и я знал, что этот разговор ещё не закончен. Я отложил письмо в сторону и посмотрел на Карлоса в упор.
— Кто послал тебя? — спросил я, и голос мой прозвучал тише, чем я хотел. — И что он хочет взамен?
Карлос вздохнул, и я увидел, как его плечи чуть опустились, но не от страха, а от тяжести того, что он собирался сказать. Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло то, что я не мог прочитать: то ли усталость, то ли надежда, то ли просто тень прошлого, которая жила в нём.
— Тот, кто послал меня, ждёт только одного, — сказал он, и голос его стал ещё тише, — чтобы ты победил, выжил, и знал, что у тебя есть союзник, который не предаст.
Я молчал. Джунгли, обычно всегда наполненные шорохами и криками, сейчас словно затаились, внимательно прислушиваясь к нашему разговору. Где-то наверху кричала птица, и ветер шелестел листьями, но эти звуки казались далёкими, словно они доносились из другого мира. Я не знал, можно ли верить этому человеку, но письмо явно было настоящее, такое написать-то трудно, а уж подделать — ещё труднее, практически невозможно. Да и цель всего этого пока не ясна, кому я нужен здесь⁈ Письмо меняло всё, но в то же время оставляло больше вопросов, чем ответов.
— Хорошо, — сказал я, чувствуя волнение и интерес, — я повторяю свой вопрос. И, смотря какой получу ответ, таким окажется и моё решение, а то что-то зачастили ко мне миссионеры всякие, бл…. Итак… повторяю… Кто послал тебя? И что он хочет от меня взамен?
Карлос некоторое время молчал, вглядываясь в моё лицо. Я видел, как он взвешивает каждое слово, как его пальцы, сжатые в кулаки, медленно разжимаются. И наконец он произнёс, при этом голос его стал твёрже, как у человека, который переступил черту.
— Меня послала католическая церковь. И в моём лице она готова помочь тебе в борьбе с крусоб, во славу её. Для этого мы покупаем оружие, которое будет тебе доставлено караваном, если ты согласишься на сотрудничество с ней.
Я усмехнулся, но в этой усмешке не чувствовалось веселья.
— Понятно, и какие у тебя есть доказательства собственных слов?
— Доказательства будут, если ты назовёшь своё полное имя.
— Это не секрет, — пожал я плечами, чувствуя, как внутри меня кипит смесь раздражения и любопытства. — Раз уж вы всё равно нашли меня, то я скажу, меня зовут Эрнесто Пабло де ла Барра. Я родился на гасиенде Чоколь, которая ныне принадлежит монастырю Сан-Франциско в Мериде. Монастырём управляет падре Антонио де Ланда.