Страница 30 из 87
Однако первый бастион мы взорвали и перешли ко второму. Евгений Маркович начал заваливать ближайшую ко мне часть своего стола бумагами, одни из которых мне было необходимо подписать, а другие — заполнить. Последние были преимущественно вовсе чистыми. На них мне предстояло изливать пространные заявления и гарантийные письма.
— Число лучше завтрашнее ставьте, — похоронным тоном посоветовал Боря. — У них через полчаса рабочий день закончится…
— У нас, господин Муратов, — поправил Евгений Маркович. — У нас. Не отделяйтесь.
Я повертел в руке перо, отложил его и посмотрел на оппонента.
— Послушайте, я, признаться, не очень хорошо умею открывать двери ногами. Не то чтобы силы духа не хватало, а как-то, знаете, неприятно. Чрезвычайно развитая эмпатия мешает, да ещё это постоянное назойливое желание видеть в людях человеков разумных…
— К чему вы ведёте, Александр Николаевич?
— К тому, что выбирайте, с кем бы вам больше хотелось пообщаться вместо меня: с господином Серебряковым или с Елизаветой Касторовной?
Ни один из вариантов, судя по вытянувшемуся лицу, Евгению Марковичу не понравился.
— Александр Николаевич, да что же вы такое говорите…
— Вы человека против воли удерживаете взаперти. Как по-вашему, ставит ли это вашу контору в некое весьма уязвимое положение? Мне кажется, ставит, да ещё как. А вы ещё и препятствия чините. В общем, решайте. Либо я сейчас выхожу отсюда с доктором, либо завтра сюда придёт кто-то, чьи действия вам очень не понравятся.
Мы вышли из управы с доктором.
Доктор раньше не был особенно толстым, однако комплекцией обладал всё же уверенной и в основном не за счёт мышц. Внезапное омоложение оказало на него также эффект липосакции. Штаны раздувало ветром, будто паруса, рубашку тоже трепало так, словно вот-вот унесёт.
— Приодеть бы вас, — заметил я. — Завтра, думаю, займёмся…
— Спасибо вам, Александр Николаевич. За всё. За доброту вашу ко мне безграничную.
— Ладно, ладно… Борис Феофанович, а у вас неприятностей не возникнет из-за всего этого? Всё же вели вы себя там…
— Какая разница? — беззаботно отозвался Боря. — Если неприятности обрушиваются на тебя из-за правильного поступка, значит, так тому и быть!
Он свистнул извозчика и уже через минуту испарился из виду.
— Доктор, — сказал я, высматривая ещё одну повозку. — Вы вообще — как?
— Прекрасно себя чувствую!
— Это радует, да и заметно. Однако вопрос вот в чём состоит: память, знания у вас ведь сохранились?
— Всё, уверяю вас, всё сохранилось в том же виде, в котором было, только лишь омолодилась плоть!
— Вопрос по специальности. Вот есть молодой человек. Много лет уже встречается с замечательной девушкой. Планируют свадьбу зимой. Вдруг начинает вести себя в высшей степени странно. Кается перед нею в каких-то несуществующих изменах. Вместо волшебных мгновений единения убегает в церковь. На службе ведёт себя так, чтобы точно уволили. В общем, как будто бы делает всё возможное, чтобы девушка свадьбу отменила в виду умственной неполноценности жениха. Отчего такое может быть?
Доктор почесал кончик носа, поправил очки. Потом он снял очки, посмотрел на них задумчиво, сложил и сунул в нагрудный карман. Кивнул, будто поставил точку в сложном предложении.
— Первое, что в голову приходит — разлюбил он девушку, а характер мягкий, сказать не решается.
— Да ну!
— Да, неверная гипотеза. Уж со службы уходить по такой причине даже полный дурак не станет. Значит, боится.
— Чего боится?
— Не хотел таких ужасов говорить… А всё ж таки скажу. Близости с женщиной боится. Физической.
— Ну, здрасьте, приехали, конечная, освободите омнибус… Вон, кстати, омнибус. Не брезгуете?
— Что вы!
— Я вот не люблю, признаться, но ладно. Сэкономим копеечку, сейчас актуально.
В омнибусе мы заняли два последних пустующих места и, стиснутые со всех сторон, грустно молчали, пока не добрались до своей остановки. Там вышли и направились к дому Фёдора Игнатьевича. Уже смеркалось.
— А почему здоровый молодой человек может бояться близости? — вернулся я к теме.
— Первое, что в голову приходит — не такой уж здоровый.
— Да ну!
— Мало ли, всякое бывает, Александр Николаевич. Вы понимаете, я не хотел этого говорить…
— Я-то понимаю. Вы вообще говорить не любитель, прямо скажем.
— Вот-вот. Но так, заочно диагноз ставить нельзя. Там всё, что угодно может быть. Поговорить надо с юношей.
— Надо. А то ерунда какая-то получается. Я так понимаю: не хочешь жениться — скажи, что не хочешь. И не женись. А хочешь — тогда наоборот. Но когда начинаются вот такие вот сложные телодвижения…
Тут сзади послышался топот копыт. Я обернулся, отшагнув в сторону, и отодвинув доктора. Сразу узнал сидящего на козлах Кильку. Тот вынужден был узнать меня в ответ. Приподнял ушанку, проезжая мимо.
— Добрый вечер, Александр Николаевич!
— Добрый вечер, Кирилл Умоляевич.
Тут из-за поворота нам навстречу выкатились две горошины. И замерли, разинув рты.
— Добрый вечер, дети, — сказал я. — Прогуливаетесь перед сном? Одобряю, полезно.
— Д-да, папа, — сказала первая горошина. Вторая добавила:
— Угу.
Килька, сохраняя невероятное присутствие духа, развернул экипаж и поехал в обратную сторону.
— Доброй ночи, Александр Николаевич! — вновь приподнял он ушанку.
— И вам доброй ночи. А Эмилю Германовичу кланяйтесь и передавайте добрейшей ночи и прекраснейшего сна!
— Спасибо, Александр Николаевич, передам обязательно!
Килька укатил. Я обнял детей за плечи.
— Ну, идёмте домой. Свежо становится, как-никак, осень на пороге.
— Папа, а кто этот господин, который идёт с тобой?
— Этот? Это же доктор Снуль, Саша. Не узнала?
— Нет! — хором выдали близнецы, тараща глаза на видоизменённого доктора.
— Люди меняются, дети мои. Есть у них такой обычай.
— Но люди же наоборот должны меняться!
— Мы живём в магическом мире. Тут всё, что угодно может быть. Даже инопланетяне, как недавно выяснилось…
На следующий день, едва проснувшись, я немедленно запустил процесс переселения на дачу. Мы упаковали те жалкие крохи, которые считали своими вещами, повздыхали о целой воплощённой в предметах жизни, что осталась в захваченном духами доме, и начали уже было мотивировать Диль сыскать нам подходящего извозчика, когда у меня возник вопрос:
— А где доктор?
— Так ушёл, — сказал Ульян, случившийся рядом.