Страница 61 из 71
Глава 19 Папиросы «Крепкогорские»
Ужин протекал в тишине. Старшее поколение молчало, соответственно, помалкивали и мы. За ужином у нас имеется договоренность не говорить о делах, но на самом-то деле мы эту договоренность постоянно нарушаем. Как не нарушить, если всем интересно — а что сегодня выкинула Анька, что отчебучил Иван? И у родителей бывают интересные моменты. Вон, маменька недавно рассказывала, как в училище явилась девушка из чухонок (в окрестностях столицы таких немало) возжелавшая стать акушеркой. Аттестата зрелости у барышни не было, зато имелось письменное поручительство деревенского колдуна о том, что она умеет исправно вызывать духов, которые облегчают роды. Конкретно — открывают «врата», через которые человек появляется на свет.
Маменька про «врата» не сказала, постеснялась, это уж Анька додумала, и выдала свою догадку, но что с фрейлины взять?
В прежние времена я вообще считал, что чухонцы приезжают в Питер исключительно из Прибалтики. Но девушки-чухонки, которые прибалтийки, приезжают в столицу зарабатывать на приданное. А уж как они это делают, говорить не стану. Другое дело, что добрая половина окрестных деревень тоже чухонские. И девки тамошни вполне приличные и добропорядочные. И да, свежее молоко привозят к нашему дому от того места, где будет станция метро Автово. Лошадки у чухонцев интересные, словно из мультика — невысокие, желтые, с белыми хвостами и белоснежными гривами. И молоко у них всегда свежее, а главное, что все емкости чистенькие, в отличии от «Молочной лавки», в которую ходят те, кто не имеет возможности покупать у чухонцев.
Но вот о чем я никак не думал, так это о том, что у вейков[8] до сих пор сохранились свои колдуны. Считал, что за время шведского — лютеранского, а потом русского владычества все повывелись. Оказалось, что нет. И храмы у них имеются, но и шаманы никуда не делись. Впрочем, а у нас, разве не так? И знахари есть, и деревенские целители. Вон, лечила мне зуб бабуля, и тот теперь не болит. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.
Так что, будь я на месте руководства Медицинского училища, барышню бы взял, предложив заполучить аттестат экстерном, в процессе учебы, но я по другому ведомству прохожу, а Бородин и маменька уперлись. Зря. А вдруг и на самом деле умеет вызывать духов? Научные достижения, вкупе с нетрадиционными методами врачевания — чем плохо? Родители из моей прошлой реальности рассказывали, как в конце восьмидесятых — начале девяностых годов двадцатого века по телевизору показывали шаманов, которые лечили всех и вся. И, ничего, народ верил, а кому-то даже и помогало.
Отец, выдержавший сегодня аж три совещания, устало моргал, а его сил хватало только на то, чтобы резать бифштекс и жевать. Охотно верю, что от совещаний можно устать. Сам в свое время, после двухчасового педсовета уставал больше, нежели от восьми уроков в школе или от четырех пар в универе, а у отца два совещания происходили в своем министерстве, а одно у градоначальника, где проводилось заседание Врачебно-полицейского комитета[9], в который отец был кооптирован как представитель МВД.
Матушка, поссорившаяся нынче с кем-то из студенток, тоже соблюдала режим тишины, верно, не желая срывать свое недовольство на нас. Анька несколько раз пыталась узнать — с кем это маменька поссорилась, но главная надзирательница Медицинского училища отмахивалась — мол, сама разберусь.
— А зря, — покачала головой моя названная сестричка, зловеще сузив глазенки. Маменька, правильно истолковав взгляд дочки-воспитанницы, позволила себе улыбнуться и пояснить:
— Я за барышню беспокоюсь. Я-то с ней мягко поговорю, по-человечески — поплачет, да перестанет, а если ты вмешаешься, она заболеть может.
— Заболеет — так сами и вылечим, — твердо ответила Анька, а потом опять заканючила, использовав запрещенный прием:
— Мамуль, ну ты все-таки скажи — кто тебе настроение испортил? Тока скажи… Небось, опять Зинка Трепетова с первого курса? Если она — я ей завтра сделаю козью морду.
Про нынешнюю первокурсницу Женского Медицинского училища Зинку Трепетову я уже что-то слышал — дескать, нигилистка с короткой стрижкой, напрочь отвергающая требования являться на занятия в темной юбке и белой блузке, предпочитая им какие-то цыганские расцветки. Еще как-то брякнула, что в училище установлен настоящий «родственный» террор. После беседы со старостой второго курса (а заодно, как я полагаю, неформальным лидером училища) Анной Сизневой, «нигилистка» стала носить приличную одежду и клятвенно пообещала отрастить волосы. Заметим — Анна никогда не рукоприкладствовала, но умудрялась подобрать такие слова, которые били похлеще пощечин или затрещин.
Вон, перед доктором Бороздиным, который водил девчонок к больной девушке, Анечка извинилась, но отстранять того от ведения практики не пришлось — уволился сам, потому что фрейлина так и сказала — мол, приношу свои извинения за невежественного осла, но мнение о вашей некомпетентности оставляю себе, а также считаю, что вам нет места среди медиков, потому что клятва Гиппократа для вас пустой звук.
Маменька из-за этого слегка осерчала, но позже, поговорив с Бородиным и прочими, сменила гнев на милость.
— Аня, там вообще речь не о внутренней дисциплине, а о другом, — сказала-таки маменька и уточнила: — О личной жизни барышни.
Личная жизнь — понятие растяжимое. Это может быть и болезнь родных, и беременность, и предполагаемая свадьба. И еще много что. Словом — все то, что мешает студентке-медичке получать образование и может стать поводом для отчисления. Тут даже «тяжелая кавалерия» в лице названной дочери не поможет, а решение придется принимать руководству училища.
После ужина Анька сделала круглые глаза и заявила:
— А у Полины имеется деловое предложение! Не хотите послушать?
Полинка — святая душа, подпавшая под дурное влияние сестрички, немедленно надулась от собственной значимости и закивала.
Батюшка переглянулся с матушкой, оба скривились, и товарищ министра твердо сказал:
— Если опять какое-нибудь коммерческое предприятие, то это без нас. Мне уже и так перед сослуживцами неудобно, что мой сын… — сделал он паузу, — и прочие домочадцы, которые фрейлины и графини…
— Саша, не обобщай, — перебила его матушка. — Не все графини этого дома пишут рассказы. — Посмотрев на невестку, улыбнулась. — Пишут лишь те, у которых таланта хватает.