Страница 15 из 71
Колечко… Анька не была бы Анькой, если бы не справилась у ювелира, сколько оно стоит. Оказалось — триста рублей, но коли из рук императрицы, так пятьсот дадут. Интересно, а Анна Игнатьевна свой фрейлинский «шифр» не оценила? Надо спросить.
— Представьте, нас с вашим титулом все родственники поздравили, о которых и думать забыли давным-давно, — сообщил Георгий Николаевич. — А самое интересное, что первым наш предводитель дворянства прибежал. У него какой-то родственник в Санкт-Петербурге, не поленился телеграмму дать — мол, поздравьте Бравлина с дочкой-графиней. Примчался поздравлять, а я и понять не могу — какая графиня и при чем тут моя дочь? Ладно, что газета с указом пришла. Так к нам после этого половина Белозерска пожаловала. Леночкины подружки по прогимназии теперь хвастаются — мол, за одной партой с графиней сидели!
Главное, чтобы просители не являлись — дескать, помогите, коли у вас такие именитые родственники. А чем тут помочь? Отец говорил — мол, о чине действительного статского советника для свата все договорено, но бумаги путешествуют по инстанциям, а путь, судя по всему, у них долгий. Но сват у графа обязательно должен стать генералом!
В последнее время отец злоупотребляет выражением «положение обязывает». А куда деваться, если оно и на самом деле обязывает? Граф — это не только довесок к фамилии, но и множество заморочек, которые, на мой взгляд, мало кому нужны. Пришлось отправлять бумаги в Геральдическую комиссию, во все Дворянские собрания, в которых мы числимся местными дворянами — и в Новгородскую, и во Владимирскую губернию, заказывать новые визитные карточки.
Еще граф Чернавский-старший приказал намалевать на дверцах нашей кареты родовой герб — серебряный геральдический щит, в котором изображен лазоревый меч острием вверх, и золотые крылья. Герб рисовали два слушателя из Академии художеств. По мне — лучше бы маляра нанять, лучше бы вышло. Мало того, что нарисовали криво, так и крылья напоминали курицу, насаженную на меч.
За «живопись» ученики Репина (или, кто у них там?) запросили двадцать рублей, а когда отец отказался оплачивать эту хрень, обиделись и хотели уйти. Но тут во двор вышла Анька…
Герб теперь показать не стыдно, художники удовлетворились пятью рублями.
Ужин закончился, все разошлись. Барышни увели Николая Бравлина в свою комнату, отец повел свата в свой кабинет, где Георгию Николаевичу разрешено курить, матушка с тещей уединились в Малой гостиной.
Горничные начали убирать со стола, а мы с Леной раздумывали — куда подаваться? Не то к молодежи, не то к старшим.
Супруга пока осталась руководить прислугой, а я сказал:
— Лена, я Машу возьму, нужно ей задачу поставить — петлички переставить, — сказал я, кивая горничной. — Ты ведь прежнему хозяину петлицы пришивала?
Мария кивнула и мы пошли в мой собственный кабинет. В ящике стола у меня есть петлицы, нужно только звезды поставить — целых три штуки! Запас звезд еще с Череповца припасен, есть шило, линейка.
Указав горничной на стул, сказал:
— Пока я звезды ставлю, рассказывай — что стряслось?
Усевшись, горничная пожала плечами и вздохнула:
— Иван Александрович, может, и ничего не стряслось, но что-то меня тревожит. Не знаю только — станете ругаться или нет?
— Смотря за что, — хмыкнул я, размечая — где колоть дырки? — Ежели кавалером обзавелась — то не буду.
— Ой, а как вы догадались? — ойкнула горничная, потом всплеснула руками и снова ойкнула: — Ой, я никак не могу привыкнуть, что вы обо мне все сразу угадываете. И о Мишке догадались, и тут.
Я только загадочно улыбнулся, приступая к установке звезд. Вроде — расстояния между ними соответствует инструкции.
А чего тут угадывать-то? Девке двадцать четыре года, мать-одиночка, пусть ребенок официально записан на родителей. Понятно, что хочет устроить свою судьбу.
— О кавалере ты лучше хозяйке скажи, — посоветовал я. — Если он человек серьезный, глядишь, Елена Георгиевна тебя на свидания отпускать станет, чтобы ты втихаря не бегала. Нет хуже, если горничная от хозяев что-то скрывает. Оно все равно наружу выплывет, только все хуже будет.
— Я, Иван Александрович, сама не знаю — серьезный он человек или нет, — вздохнула Маша. — Позавчера, когда Елена Георгиевна меня домой отпускала, с Мишкой понянчиться, я погулять пошла. Думаю, пока день теплый, дождика нет, нужно с сынишкой в садике побродить. А тут мужчина, да прямо около дома, где родители квартируют. Говорит — а можно мне с вами прогуляться? Меня Константином зовут, а вас? Дескать — такая красивая барышня, наверное с братишкой гуляет? А я бы и рада сказать, что это сынок, но Мишка мне: «Маша, пойдем!» Он же своей мамкой мою мамку считает.
У Маши навернулись слезы. Вот ведь, незадача какая. Родители, небось, думали, что так лучше, а девка переживает.
— Маша, от того, что Мишка тебя сестрой считает, он твоим сыном быть не перестает, — сказал я. Оставив петлички, погладил ее по руке: — Зато мы тебя уважаем. Ну, по крайней мере, я уважаю.
— Уважаете, за то, что в подоле принесла? — горько усмехнулась горничная.
— Маша, как говорят — случилось то, что случилось. Теперь уже поздно жалеть. А ты мальчонке своему мамкой осталась, из сил выбиваешься, чтобы ему помочь. Ты лучше досказывай — что дальше?
Мария кивнула и продолжила:
— Мужчина тот говорит — Маша, а давайте я вас мороженым угощу? Хотите? Мишка завопил — хочу, хочу! Сама-то я ему мороженое не покупаю — больно дорого, как отказать? Пошли мы в кофейню, она около дома, он нам по мороженому взял — по пятьдесят копеек порция! Потом острожненько расспрашивать стал — дескать, правда ли, что я у графов Чернавских служу? А что за люди? Я говорю — люди хорошие, добрые. Мол, меня с прежней службы выгнали, так Иван Александрович пообещал рекомендации дать, а молодая барыня, которая в доме главная, в горничные взяла. Жалованье хорошее положили, в восемь рублей, а еще домой отпускают — один раз в неделю на весь день, а еще на полдня.
— А он?
— А он расспрашивать стал — как, мол, молодые графы живут? Не ссорятся ли? Я отвечаю — нет, никогда не ссорятся, очень любят друг друга. А тут Мишка — простите Иван Александрович, по большой нужде запросился, я за мороженое поблагодарила, и пошла. А он мне — мол, когда снова можем увидеться? А я и ляпнула — дескать, через неделю, как выходной дадут. Говорит — я тогда снова приду. Вот я и думаю — он и на самом деле за мной решил поухаживать или через меня о вас решил разузнать?