Страница 74 из 77
— Просьба, — сказал я. — Нужен пет на субботнее утро. Не пациент. Мне нужен зверь с максимально мощным Ядром и с идеальными документами, который просто побудет у меня в клинике несколько часов.
В трубке помолчали.
— Максимально мощным это насколько? — спросил Гольдман.
— Насколько получится, — сказал я. — И бумаги должны быть безупречные, потому что смотреть на него будет человек, который в этом понимает.
— Объяснять будете? — спросил он.
— Не буду, — сказал я.
— Тогда не спрашиваю, — сказал Гольдман, и вот за это я его и ценю. — Есть такой. Бык-тяжеловоз, четвёртый уровень, кличка Титан. Принадлежит частному охранному предприятию, они его держат для расчистки эфирного контура на объектах.
— Расскажите про него, — сказал я.
— Зверь абсолютно законный, — сказал Гольдман. — Чип, паспорт, страховка, допуск на работу в жилой зоне, ежегодная аттестация. Бумаги у них в порядке, потому что с их клиентурой иначе нельзя.
— Уровень точно четвёртый? — спросил я.
— Четвёртый по аттестации, — сказал Гольдман. — Но вы поймите разницу. Ваш барс четвёртого уровня это хищник среднего размера с плотным ровным фоном. А это бык весом под тонну, у которого Ядро работает на расчистку, то есть он умеет давить собой чужой фон. Он фонит как трансформаторная будка, делает это он специально, это его работа.
Я закрыл глаза и представил себе, как это выглядит с крыльца.
Выходило хорошо.
— Он мне подходит, — сказал я. — Что для этого нужно?
— Я договорюсь, — сказал Гольдман. — Они мне должны за прошлый год. Скажу, что зверю нужен плановый осмотр в частной клинике, это даже правда, у него срок подходит. Приедет к десяти.
— К десяти хорошо, — сказал я. — И мне нужно, чтобы он стоял у меня до вечера.
— До вечера? Осмотр там на час.
— Осмотр на час, — сказал я. — Оформим полную диагностику с наблюдением, эфирограф в двух режимах, повторный контроль через четыре часа после нагрузки, письменное заключение. Это законная процедура, и она честно занимает день.
— Они за такое платить не станут, — обозначил он.
— Я не выставлю счёт, — сказал я. — Всё за мой счёт, а заключение они подошьют к следующей аттестации.
— Тогда согласятся, — сказал Гольдман. — Они за бумагу удавятся. Теперь предупреждения. Записывайте, Михаил Алексеевич, это серьёзно.
Я взял ручку.
— Первое, — сказал он. — Водят его двое. Всегда, это условие ЧОПа, и вы их не переспорите. Оба здоровые, в форме, и они будут стоять рядом с ним всё время.
— Принято.
— Второе. В дверь он проходит не во всякую. Померьте свой проём, если меньше метра десяти, он не войдёт.
— Померяю.
— И третье, — сказал Гольдман. — Самое главное. Бык органически не переносит птиц.
Я перестал писать.
— В каком смысле не переносит? — спросил я.
— В прямом, — сказал Гольдман. — У них порода такая, вывели на подавление воздушных, и с тех пор реакция осталась. На саму птицу он реагирует настороженно, а вот на хлопанье крыльев идёт в атаку. Именно атакует, сразу и без разгона.
— Насколько сразу? — спросил я.
— Мгновенно, — сказал Гольдман. — В позапрошлом году он на объекте снёс голубятню. Она, благо, была пустая в этот момент все сидели на козырьке. Снёс он её целиком, вместе со стойками. Так что если у вас в клинике есть птицы, уберите их в закрытое помещение и заприте.
— Принял.
Я поблагодарил его и положил трубку.
Некоторое время я сидел молча и считал, что у меня получается на субботу.
В клинике будут находиться одновременно, эфирный тополог, который читает чужой фон как рентген и приедет с полным блокнотом вопросов. Двое сотрудников охранного предприятия. Бык-тяжеловоз четвёртого уровня весом под тонну, который атакует на хлопанье крыльев. Дракон за фальшстеной. Барс на пледе в холле. Говорящая свинья, играющая обычную. Хамелеон в роли отсутствия.
И сова, с которой еще надо договориться на молчание.
— Кирилл, — сказал я. — Померяй, пожалуйста, входной проём.
— Уже, — сказал Денисов, не поднимая головы. — Метр двадцать четыре. Пройдёт.
Сверху раздалось короткое хлопанье крыльев.
Феликс сел на край антресоли и развернулся ко мне.
— Я всё слышал, — сказал он. — И мне не нравится последний пункт!