Страница 68 из 77
— Я, — сказал он. — В понедельник утром. У меня под мойкой в подсобке текло по капле, я перекрыл ветку, чтобы поменять прокладку. Прокладку поменял, а вентиль обратно не открыл.
— Иди открой.
Он вернулся через минуту.
— Открыл, — сказал Саня. — Михаил Алексеевич, я…
— Ты нашёл причину за двадцать секунд, — сказал я. — Разбор будет вечером, вместе с дверью. А сейчас важнее другое: труба остывала весь понедельник, и ушёл он этой ночью, когда стало окончательно холодно. Значит, ушёл он недалеко и не спеша.
Все закивали.
— Поэтому ищем мы так, — сказал я. — Составляем список самых тёплых мест в здании и обходим их по убыванию температуры. Всё остальное не смотрим вообще, даже если очень хочется.
Ксюша достала блокнот.
— Первое, — сказал я. — Новый автоклав в стерилизационной. Он работает каждый день, у него корпус держит тепло часами.
— Записала.
— Второе. Решётка холодильника в ординаторской, задняя стенка. Там всегда за тридцать.
— Второе.
— Третье. Котельный узел в конце коридора старого крыла, там проходят трубы.
— Третье.
Я помолчал.
— И четвёртое, — сказал я. — Кварцевый купол.
Ксюша подняла голову.
— Так туда же нельзя.
— Туда никому нельзя, — сказал я. — Но там тридцать восемь градусов и постоянная влажность, потому что купол работает с увлажнением. Это самое тёплое место не только в здании, а, возможно, во всём квартале. Если он туда добрался, он там.
— А как он туда доберётся? — спросил Саня. — Там же стена.
— Вот это и есть самый интересный вопрос, — сказал я. — Но задавать его будем, когда дойдём до четвёртого пункта. Сначала три первых.
Я встал и достал телефон.
— Кому вы звоните? — спросила Ксюша.
— Антонине Петровне, — сказал я.
— Сейчас? Михаил Алексеевич, может, мы сначала найдём?
— Нет, — сказал я и набрал номер.
Трубку она сняла быстро.
— Антонина Петровна, доброе утро, — сказал я. — Это Покровский. У меня к вам просьба и одна новость, начну с новости. Зверь в здании, но он ночью ушёл со своего места и спрятался. Мы его ищем, и я почти уверен, что найдём в ближайший час. Вы можете приехать не к десяти, а к одиннадцати?
В трубке помолчали.
— А он не потерялся? — спросила Антонина Петровна.
— Из здания он не выходил, — сказал я. — Двери заперты, окна закрыты. Он внутри и сидит где-то в тёплом месте.
— Ну так это и хорошо, — сказала она с явным облегчением. — Я тогда на рынок успею, я как раз думала, когда мне за творогом. К одиннадцати приеду.
— Спасибо.
— И вы не переживайте, Михаил, — сказала Антонина Петровна. — Он у меня за плитой прятался, я привыкшая.
Я положил трубку.
Ксюша смотрела на меня с выражением, которое я знаю хорошо, потому что вижу его каждый раз, когда объясняю молодым врачам, зачем говорить владельцу правду до, а не после.
— Объясняю, — сказал я. — Она пожилой человек, который возьмёт себе зверя и будет за него отвечать одна. Единственное, что у неё будет, когда что-то пойдёт не так, это мой номер и уверенность, что я не вру.
— Так мы бы нашли и она бы не узнала.
— Она приехала бы к десяти и увидела пять человек, которые бегают по клинике и делают вид, что всё в порядке, — сказал я. — И запомнила бы это навсегда. Один раз соврать проще, чем потом два года быть тем, кому верят.
Ксюша записала что-то в блокнот, и я сделал вид, что не заметил.
Из холла донеслось решительное сопение.
— Я слышала, — заявила Нюша, входя в подсобку. — Я всё слышала. Я участвую.
— Нюша.
— Я маленькая и низкая, — сказала она. — Я вижу под шкафами лучше вас всех.
— Ты сама шире того шкафа, под который собираешься заглядывать.
— Это в мою пользу, — сказала Нюша. — Меня трудно сдвинуть.
Я посмотрел на неё сверху вниз и вспомнил, что три дня назад ей отказали в дежурстве, вчера не дали портрет, а сегодня в клинике происходит единственное интересное событие за неделю.
— Есть задача, — сказал я.
Нюша подобралась.
— Мы будем обходить помещения по очереди, — сказал я. — Пока мы этим заняты, кто-то должен держать холл. Если зверь выйдет в холл, а мы все в другом конце здания, он уйдёт под стойку, и оттуда мы его будем доставать до вечера.
— И что надо делать?
— Стоять в холле и смотреть на пол, — сказал я. — Никого туда не пускать без меня. Если увидишь его, не двигайся и зови голосом.
— Это пост? — уточнила Нюша.
— Пост.
Она развернулась и пошла в холл строевым шагом, насколько это вообще возможно для мини-пига, и по дороге громко сообщила Феликсу, что назначена на пост в холле лично Михаилом Алексеевичем.
— Принято к сведению, — донеслось с антресоли.
Начали мы со стерилизационной, потому что она ближе всего к подсобке.
Новый автоклав стоял на своей тумбе, отработавший утренний цикл и ещё тёплый. Корпус у него двойной, между стенками идёт слой изоляции, и в этот слой снизу ведут два технологических выреза под кабель.
— Отходи, — сказал я Сане.
— Я только посмотреть.
— Сначала обесточим.
Я щёлкнул автоматом на щитке, вытащил вилку из розетки и только после этого вернулся к аппарату.
— Запоминай, — сказал я. — Всегда так. Аппарат, у которого есть нагревательный элемент, перед вскрытием корпуса отключается двумя способами: вилкой и автоматом. Не потому, что я перестраховщик, а потому, что вилку может воткнуть обратно человек, который не знает, что ты внутри.
— У нас тут никто не воткнёт, — сказал Саня.
— У нас тут Нюша ходит и любит носом всё поправлять, — сказал я.
Саня подумал и согласился.
Панель я снял двумя винтами, посветил внутрь и провёл рукой по нижнему краю изоляции.
Тепло там держалось приличное, градусов тридцать, и место было бы для геккона идеальным, если бы не одно обстоятельство: изоляция стояла сплошным слоем, и щели между ней и корпусом хватало разве что на муху.
— Пусто, — сказал я.
— Может, он глубже?
— Глубже некуда, там войлок, — сказал я. — И войлок целый, а он бы его помял.
Панель я поставил обратно, включил автомат и воткнул вилку.
Ординаторская заняла ещё меньше времени.
Холодильник стоял в углу, задняя стенка у него открытая, с решёткой конденсатора, и вот там теплее всего в клинике после автоклава, потому что компрессор работает почти постоянно.
Щуп термометра я завёл между рёбрами решётки.
— Тридцать один, — сказал я.
— Хорошее место, — сказал Саня.