Страница 69 из 77
— Отличное, — согласился я и посветил фонариком.
Между решёткой и стеной лежал ровный нетронутый слой пыли, по которому было видно, что там за полгода не прошла даже мышь.
— Люба нас убьёт за такой слой, — подметил Саня.
— Люба сюда не дотягивается, — сказал я. — Это моя зона ответственности, и я её проиграл. Скажешь ей после субботы.
До котельного узла мы дошли в десять минут одиннадцатого.
Узел стоял в тупике старого крыла, за фанерной дверцей, которую я открывал раза три за всё время. Внутри шли трубы, стоял насос и висел старый расширительный бак, и жара там была такая, что я сразу снял халат.
Термометр показал тридцать четыре.
— Ну вот же, — сказал Саня. — Теплее, чем у холодильника.
Я присел и потрогал трубу ладонью.
Провёл рукой по кирпичу за трубой и по полу.
— Нет, — сказал я. — Здесь его нет и не было.
— Почему? Тут тридцать четыре!
— Тут тридцать четыре и абсолютно сухо, — сказал я. — Потрогай пол. Пыль как порох.
Саня потрогал.
— Гекконам нужна влажность, — сказал я. — Без неё у них идёт неправильная линька. Старая кожа не отходит целиком, а рвётся клочьями, и на пальцах остаются кольца, которые пережимают сосуды. Через два месяца зверь без пальцев. Он этого не знает и знать не может, но он это чувствует и в сухое тепло не пойдёт.
— То есть он выбирает не самое горячее.
— Он выбирает тёплое и влажное, — сказал я. — В теплообменнике автоклава была вода в трубах и был конденсат. Здесь ничего нет.
Мы вышли из котельной и постояли в коридоре.
Дверь кладовки была в трёх шагах.
— Значит, четвёртый пункт, — сказал Саня.
— Значит, четвёртый, — сказал я.
Под куполом тридцать восемь градусов и постоянное увлажнение, потому что Вэллору так положено по его собственной физиологии, и мы это поддерживаем с самого начала. Такого места нет больше нигде в этом здании, а если рассуждать честно, то и в этой части города.
— А как он туда попал? — спросил Саня.
Вот это и был единственный вопрос, который меня по-настоящему интересовал.
— Никак, — сказал я. — Если стена сплошная, никак. Алишер клал.
— Было дело.
— Значит, где-то она не сплошная, — сказал я.
Саня оглянулся на дверь кладовки и посмотрел на меня.
— Так это плохо, — сказал он.
— Это очень плохо, — сказал я. — И это гораздо важнее геккона.