Страница 56 из 77
В три с антресоли спустился Феликс. Комендант сел на край стойки, развернулся к Денисову и застыл в позе полного внимания, и Денисов, надо отдать ему должное, не сбился ни на слово.
— «Пункт двадцать два. Работа в ночное время оплачивается в повышенном размере. Конкретные размеры повышения устанавливаются локальным нормативным актом учреждения, но не могут быть ниже установленных законодательством…»
Феликс поднял голову.
— Повторите, — сказал он.
Денисов повторил.
— Ещё раз, — сказал Феликс. — Медленнее.
Денисов повторил медленнее.
Сова помолчала.
— Это самая полезная ночь за всю историю учреждения, — объявил Феликс.
— В каком смысле? — спросил Денисов.
— В прямом, — сказал Феликс. — Продолжайте.
Дальше пошло то, чего Денисов предвидеть не мог.
Он читал про рабочее время, сверхурочную работу и про компенсацию за выходные, и с каждым пунктом сова на стойке становилась внимательнее, а к четвёртому начала кивать.
— Стоп, — сказал Феликс на середине абзаца. — Зафиксируйте.
— Что зафиксировать? — спросил Денисов.
— Всё, что вы сейчас прочитали, — сказал комендант. — Кирилл Андреевич, я служу в этом расположении с весны. За это время личный состав поднимался по тревоге в ночное время четырежды. Первый раз при поступлении бойцового пса. Второй раз при уходе единицы «Свинья». Третий и четвёртый, известные вам события.
— И что? — спросил Денисов.
— И то, что ни один из этих подъёмов не был оплачен, — ответил Феликс.
— Феликс, речь идёт о работниках, — сказал Денисов. — Работник это лицо, состоящее в трудовых отношениях. Вы не подписывали трудовой договор.
— Я исполняю обязанности коменданта с ведома руководителя учреждения. Вы сами полчаса назад читали пункт, где сказано, что фактическое допущение к работе с ведома работодателя приравнивается к заключению договора. Я запомнил дословно, могу повторить.
Денисов открыл рот и закрыл его. Потом снял очки, что за эти сутки случилось с ним второй раз.
— Формально ты прав, — сказал он медленно.
— Я знаю, — сказал Феликс.
— Фактически личный состав систематически недооценивают, — сказал комендант. — За ночные тревоги нам не платят, за несение постовой службы тоже. И работу в выходные нам не компенсируют. Сегодня, между прочим, воскресенье, и я нахожусь на посту.
Нюша подняла голову с копытц.
— А правда, — сказала она. — Мне вообще ни разу ничего не платили.
— Тебе платят кормом, — сказал Паскаль с грелки.
— Корм это натуральная форма оплаты, — немедленно отозвался Феликс. — Она допускается, но не может превышать двадцати процентов от общей суммы. Кирилл Андреевич, подтверждаете?
— Подтверждаю, — сказал Денисов и тут же понял, что сделал.
— Значит, восемьдесят процентов личному составу не выплачиваются, — заключил комендант.
— Я это не в том смысле подтвердил! — сказал Денисов.
— Формулировка зафиксирована, — сказал Феликс.
Паскаль сел на грелке.
— Погодите, — сказал он. — Мне вот интересно. А эклеры считаются натуральной формой?
— Считаются, — сказал Феликс.
— Тогда у меня к учреждению серьёзные претензии, — сказал Паскаль. — Мне выплачивают один эклер в неделю. Один. При том, что за ночной переход, повлёкший утрату когтей, компенсация должна быть отдельной.
— Вношу в требования, — сказал Феликс.
— Куда вносите? — спросил Денисов.
Комендант развернулся к нему.
— Учитывая изложенное, — сказал он, — объявляю о создании первичной профсоюзной организации личного состава Покровского пет-пункта. Состав: комендант, единица «Свинья», единица «Хамелеон». Председатель, комендант. Возражения есть?
— Нет, — сказала Нюша.
— Воздерживаюсь, — сказал Паскаль. — В смысле, согласен, но пусть будет записано, что я воздержался.
— Постойте, — сказал Денисов.
— Требования, — сказал Феликс, не слушая. — Пункт первый. Компенсация за ночные подъёмы в натуральной форме, яблоки, единице «Свинья», из расчёта одно за подъём, с сохранением диетических ограничений.
— Двумя, — сказала Нюша.
— Одним, — отрезал Феликс. — Пункт второй. Компенсация за ночные подъёмы единице «Хамелеон»: эклер, с сохранением недельного лимита, установленного лечащим врачом по медицинским показаниям.
— Это грабёж, — возмутился Паскаль.
— Это компромисс, — сказал Феликс. — Пункт третий. Размещение в холле учреждения портретов личного состава в рамках, как признание вклада, поскольку денежная форма для нас неприменима.
— Каких портретов? — спросил Денисов.
— Фотографических, — сказал Феликс. — Мой в анфас.
— Мой в профиль, — сказала Нюша. — С правой стороны, я с правой лучше.
— Записывайте, Кирилл Андреевич.
Денисов посмотрел на журнал, поднял глаза на сову.
Поступить иначе он физически не мог. В графе «наблюдение» полагалось фиксировать всё существенное, обращение личного состава к дежурному под это подпадало, а не внести его означало нарушить порядок ведения журнала, который он же вчера и расписал на первой странице.
— Это же абсурд, — сказал Денисов.
— Это профсоюзное движение, — сказал Феликс.
Денисов взял ручку.
«03:30. Обращение личного состава. Комендант заявил о создании первичной профсоюзной организации. Требования, три пункта, изложены ниже. Принято к сведению дежурным, передаётся руководителю учреждения».
Все три пункта он записал полностью, с формулировками, потому что сокращать чужое обращение при внесении в журнал тоже нельзя, и внизу поставил подпись и время.
— Благодарю, — сообщил Феликс.
— Феликс, — сказал Денисов, откладывая ручку. — Вы понимаете, что Михаил Алексеевич это прочитает?
— Рассчитываю на это.
В четыре Нюша уснула прямо в проходе, Паскаль дремал на грелке, свесив с неё половину себя, Феликс смотрел в тёмное окно.
«04:00. Тишина. Личный состав спит, кроме коменданта. Замечаний нет».
Денисов налил последнюю кружку из термоса и нашёл место, на котором остановился.
В двадцать минут пятого над входной дверью звякнул колокольчик.
Денисов поднял голову.
Дверь была заперта на два оборота, он проверял её лично в полночь и записал это в журнал. Но у некоторых был свой ключ.
В холл вошла Смолина.