Страница 51 из 77
Смолина вошла с картой в руке, и по лицу её было видно, что последнюю минуту разговора она слушала.
— Кирилл, — начала она.
— Екатерина Андреевна, я… — он не успел закончить.
— Тебе шашечки или ехать? — спросила Смолина.
Денисов замолчал.
— Я задаю простой вопрос, — сказала она. — У тебя в руке идеальное письмо. Оно уйдёт сегодня, ляжет в общую стопку и будет рассмотрено в порядке очереди. За это время срок либо истечёт, либо нет. Любовь Степановна предлагает позвонить женщине, которая эту стопку раскладывает. Ты хочешь быть правым или хочешь, чтобы клинику не закрыли?
— Это разные вещи? — спросил Денисов.
— Иногда да, — сказала Смолина.
Он посидел еще какое-то время, глядя на свой лист.
Потом снял очки, положил их на стол и кивнул Любови Степановне.
— Звоните, — согласился он.
Разговор занял минуту.
— Леночка? Это Люба из пет-пункта, здравствуй, дорогая. Как ты? А внучка как? Та ты шо. Уже сидит? Ну ты гляди. А зубик? Ой, это ничего, у нас у Валечки в семь месяцев только полез, и ничего, вон уже в институте… Лен, слухай, у тебя там наша бумажка застряла, с подписью которая. Ага. Ага, с доверенностью, она третьим листом лежит. Та я ж и говорю, что лежит. Ну посмотри, солнышко. Ага. Ага. Ну спасибо тебе. Целую.
Она положила трубку.
— Всё, — сказала Любовь Степановна. — Завтра с утра проведёт как надо. Говорит, у них девочка новая на входящих, она приложения не смотрит, ей не сказали, что надо смотреть.
Денисов сидел с письмом в руках.
Письмо было безупречное, вежливое и жёсткое, насколько допустимо, без единого лишнего слова. Оно никому больше не требовалось.
— И что мне с ним делать? — спросил Денисов.
— В папку, — сказал я. — Пригодится.
— Когда?
— Когда у Леночки не будет внучки.
Люба собрала чашки и уже в дверях остановилась.
— А кстати, — сказала она. — Вы геккона нашего когда последний раз видели?