Страница 52 из 77
Глава 16
Вопрос повис. Я стоял с картой в руке и честно пытался вспомнить, и не мог. Слишком много всего свалилось за последнее время, а задачу следить за гекконом я перепоручил сотрудникам.
— В четверг, — сказала Ксюша неуверенно. — Или в среду.
— Он на батарее сидел, — вспомнил Денисов. — В коридоре. Я его видел, когда шёл с распечатками. Только я не помню когда.
— Так третий день его нет! — сказала Любовь Степановна. — Я потому и спрашиваю. У меня сверчки со склада уходят, я их каждый вечер отсыпаю, а последние три дня как стояла банка, так и стоит.
— Может, он не ест, — предположил Саня, который не захотел уходить после дежурства.
— Гекконы едят всегда, — возразил я.
Вот здесь мне стало неприятно.
Пепельный геккон жил у нас с весны, с того дня, когда я выманил его шоколадной конфетой из винтажной плиты, которая морозила суп и плевалась огнём. Тихий, размером с ладонь, он никого не трогал и никому не мешал, и потому его никто не замечал.
— Ищем, — велел я. — Всё бросаем и ищем.
— У меня приём, — сказала Смолина.
— Двенадцатичасовой перенеси на час, — сказал я. — Люба, звони, извинись, скажи, оборудование.
— Та скажу, — сказала Люба. — А шо, если комиссия придёт, я как его списывать буду? Он же сверчков ест на общую сумму, а по бумагам его нет. Мне ж это в конце квартала объяснять!
— Люба, — сказал я. — Мы его не будем списывать. Мы его найдём.
Клинику мы перевернули за час.
Начали с очевидного, батареи, подоконники, тёплые углы, щели за шкафами. Ксюша светила фонариком под плинтус, Саня отодвинул от стены холодильник и полез за него с головой, Денисов разбирал коробки в подсобке, попутно составляя опись содержимого, потому что иначе он не умеет.
Феликс взял на себя организацию.
— Расположение делится на шесть квадратов, — объявил он с антресоли и перечислил все шесть. — Кухня в ординаторской седьмой. Кухню осматривает лично комендант.
— Шо это ты кухню себе взял? — спросила Люба.
— Кухня стратегический объект, — сказал Феликс.
Нюша предложила выманить геккона едой и продиктовала список из шести блюд, четыре из которых были её собственными любимыми, а творог она добавила на всякий случай.
Искали мы больше часа.
Обнаружился он там, куда никто не заглядывал, нашел его Саня.
В подсобке у стены стоял старый автоклав. Он не работал, с тех пор как мы купили новый, и стоял там потому, что перешёл в разряд запасных. Задняя решётка держалась на двух саморезах, за ней шёл блок теплообменника, и в этом блоке, между двумя рядами трубок, лежал пепельный геккон, вытянувшись во всю длину и абсолютно довольный жизнью.
— Так он же не работает, — сказал Саня.
— Он не работает, но он стоит у стояка, — сказал я, потрогав трубу. — Здесь под штукатуркой идёт горячая вода. Тут постоянно градусов тридцать пять. Это самое тёплое место во всём здании.
— И он тут три дня? — спросил Саня.
— Он тут, скорее всего, давно, — сказал я. — Просто раньше он выходил есть, а последние дни, видимо, нашёл, чем питаться на месте.
Я посветил фонариком глубже.
В углу блока лежала аккуратная кучка сухих панцирей, и по количеству было видно, что сверчки со склада уходили не только в банку Любови Степановны.
— Люба, — сказал я. — У вас кто-нибудь мог просыпать контейнер?
— Та в среду просыпали, — сказала она из-за спины. — Саня локтем задел. Мы собрали.
— Плохо собрали, — сказал я.
Геккон открыл один глаз, посмотрел на фонарь и закрыл обратно.
Доставать его пришлось с двух сторон, отвинтив решётку, только он цеплялся пальцами за трубку до последнего. На ладони он весил как мокрый носовой платок, был тёплый и слегка липкий.
Осмотр занял несколько минут. Кожа гладкая, глаза чистые, хвост полный, живот сытый, вес выше весеннего процентов на пятнадцать.
— Здоров, — сказал я. — Здоровее нас всех вместе взятых.
Я посадил его на палец, он обхватил его всеми четырьмя лапами, повернул ко мне голову, и вот тут встал вопрос, который я откладывал с весны.
Чипировать нельзя, вид полулегальный. Провести пациентом не выйдет, он здоров. Записать клиническим питомцем тоже не выйдет, для этого нужен паспорт. Держать его в теплообменнике сломанного автоклава можно ровно до первой проверки, которая заглянет в подсобку и спросит, что это ползает по нашим трубам.
А ещё он пол жизни прожил в плите.
— Ксюша, — сказал я. — Найди мне телефон Антонины Петровны.
— Хозяйки вашей квартиры? — спросила Ксюша. — А зачем?
— Проверить одну мысль.
Трубку хозяйка сняла быстро.
— Антонина Петровна, добрый день, — сказал я. — Это Покровский, Михаил Алексеевич, мы у вас квартиру снимаем.
— Ой, Михаил, — встрепенулась она. — Что-то с квартирой?
— С квартирой всё хорошо. Я по другому поводу. Помните, я у вас из плиты зверя достал?
В трубке помолчали.
— Помню, — сказала Антонина Петровна.
— Он у нас в клинике живёт с тех пор, — сказал я. — Вылечили, откормили, всё в порядке. Вопрос такой. Вы не хотите забрать его к себе?
Пауза вышла долгая.
Я успел подумать, что зашёл не с той стороны, и уже начал складывать в голове отступление, когда она заговорила.
— А он большой стал? — спросила она.
— Чуть побольше, чем весной, — сказал я.
— А ест что? — спросила она.
— Сверчков. Раз в два дня, стоит копейки, — сказал я.
— А он тёплое любит? — спросила Антонина Петровна. — Ну, чтобы возле батареи.
— Он вообще без тёплого не живёт, — сказал я. — Мы его сегодня в теплообменнике нашли, он туда залез, потому что там тридцать пять.
— Значит, всё-таки в плиту залез бы снова.
И вот по тому, как она это сказала, я все понял.
Историю про бешеную плиту она рассказывала мне в изложении для арендаторов, техника старая, с характером, вы уж извините, зато цена хорошая. Слышал я в ней только цену. Сейчас женщина объясняла мне, что в её квартире что-то жило, шебуршало по ночам за духовкой, морозило суп и плевалось огнём при чужих, а потом пришёл ветеринар и всё починил.
— Антонина Петровна, — сказал я. — Приезжайте посмотреть. Ничего не обещаю и ни к чему не обязываю, просто посмотрите. Если не сложится, он останется у нас, ему тут неплохо.
— А когда можно? — спросила она.
— Хоть завтра.
— Завтра я к сестре. А во вторник можно?
— Во вторник можно.
— Я тогда во вторник, — сказала Антонина Петровна. — Михаил, а он меня не испугается? Он же меня не знает толком.