Страница 5 из 58
— Здесь у тебя стол, все необходимое. Зачем возить его по чужим комнатам?
Я прижала короб к бедру, чтобы освободить руку и взяться за перила.
— Потому что я буду жить в одной из этих комнат. За остальными вещами приеду через несколько дней. Предупрежу заранее.
Рейнар не сразу отошел от лестницы. Я остановилась на верхней ступени, выжидая. Он посмотрел на меня и посторонился, затем пошел за сумкой.
Внизу горничная помогла мне надеть накидку. Я достала из кармана перчатки и уронила одну. Девушка наклонилась быстрее меня, подала ее, разгладила перекрутившийся край у запястья. От этого короткого привычного прикосновения у меня защипало в глазах.
— Спасибо, — сказала я. — Остальное можно убрать завтра. В моей комнате я оставила вещи на кровати.
Мне хотелось попросить ее не впускать туда Верену, не разрешать перебирать мои тетради и переставлять книги. Но она была горничной и не могла выбирать, чьи указания выполнять в доме Рейнара.
Я забрала короб и вышла на крыльцо.
Наемный экипаж стоял за воротами. Наши кареты подъезжали к самой лестнице, и я по привычке посмотрела в ту сторону, где обычно ждала дверца с гербом Эстен. Я пошла к воротам, стараясь не оглядываться на окна.
Рейнар донес сумку до экипажа. Извозчик закрепил ее у себя, потом помог мне разместить короб. На сиденье стало тесно, но я была рада держать платье рядом.
— Деньги у тебя есть? — спросил муж.
Он стоял у открытой дверцы. В доме уже зажигали лампы, и я видела теплый свет в окне столовой.
— На первое время хватит.
— Ты можешь вернуться, если передумаешь. Сегодня, завтра. Я не стану задавать вопросов.
Он говорил почти ласково. Так можно было отпустить рассерженного человека прогуляться, зная, что к вечеру он проголодается и придет домой.
Я поправила на коленях край накидки.
— За вещами я приеду, Рейнар. Об остальном будем говорить позже.
Он еще несколько мгновений смотрел на меня, потом закрыл дверцу.
Экипаж тронулся. Я все-таки оглянулась: Рейнар стоял у ворот. Потом мы свернули, и я больше его не видела.
Возле булочной еще стояли женщины с корзинами. Извозчик придержал лошадь, пропуская нагруженную дровами повозку, и спросил, не дует ли мне.
Я ответила, что все хорошо, хотя сиденье упиралось в поясницу и одна нога затекла под коробом. Он не стал переспрашивать. Пока мы ехали, я разглядывала чужие окна. За одним женщина подносила к свету рубашку, проверяя, отстиралось ли пятно на рукаве. За другим накрывали на стол.
Я взглянула на часы над лавкой и вдруг поняла, что не должна успеть к ужину. Раньше в это время начинала торопить кучера. Теперь смотрела на циферблат, пока мы не проехали мимо.
Пансион на Ивовой оказался небольшим двухэтажным домом с мансардой, возле моста. На крыльце стояли горшки с прошлогодней геранью, из раскрытой двери доносились голоса. Извозчик предложил подождать, пока я узнаю о комнате.
— Если мест нет, я отвезу вас дальше. На соседней улице тоже сдают, только там дороже.
Я оставила ему короб и вошла.
За столом у стены сидела женщина в темном платье с закатанными рукавами. Перед ней лежали ключи, раскрытая книга и несколько счетов. Увидев меня, она прикрыла книгу листом бумаги.
— Вам комната? На одного человека или на двоих?
Я задержалась с ответом. Женщина уже взяла два ключа, и мне пришлось сказать, что я одна.
— На третьем этаже есть небольшая. Под самой крышей, лестница крутая. Если ненадолго, я бы ее предложила. На втором свободна большая, но там и цена другая.
— На три ночи, — сказала я. — Пока на три. Сколько стоит маленькая?
— Две серебряные монеты. Завтрак внизу, с семи до девяти. Вода для умывания по утрам, горячую приносим по просьбе. Посмотреть хотите?
Я кивнула и пошла за ней.
Крутая лестница вела на чердак, разделенный на две комнаты. Хозяйка отперла ближайшую и отступила, пропуская меня. Под скошенным потолком стояла кровать, возле окна — стол и стул. Шкафа не было, только крючки на стене. На кровати лежали чистая простыня, тонкое одеяло и два полотенца.
Я надавила ладонью на стол. Он не качался. В комнате пахло мылом и немного — луком из кухни внизу.
— Окно открывается? — спросила я.
Хозяйка показала задвижку. Потом поставила на стол кувшин, который принесла с собой, и поправила свечу в подсвечнике.
— Если берете, распишитесь внизу. И внесите деньги за все три ночи. Простите, у нас такой порядок.
Она не спрашивала, что случилось и почему я приехала без сопровождающего. Я могла остаться в этой комнате, просто заплатив и назвав свое имя.
— Беру, — ответила я. — Только у меня еще вещи в экипаже.
Извозчик поднял сумку наверх. Короб я несла сама, стараясь не задеть крышкой перила. Ему я заплатила серебряной монетой и получила сдачу медяками. Отдала хозяйке две серебряные монеты и расписалась в книге: «Лидия Эстен». Она попросила предупредить послезавтра, если я захочу задержаться.
Я заперлась, сняла перчатки и прислушалась к шагам на лестнице.
За стеной кто-то чихнул. Внизу засмеялись.
Развязав короб, я переложила платье на стол, осмотрела сметанные швы и снова прикрыла чистой тканью. Выкройки оставила в коробе. Сумку задвинула под кровать.
Я устала до дрожи, но лечь не могла. В голове продолжался разговор с Рейнаром, только теперь я находила другие слова. Вспоминала, где промолчала, где позволила ему перевести разговор на Миру. Мне хотелось вернуться в кабинет и заставить его выслушать все, что не сумела сказать.
Я даже подошла к двери.
Рука уже лежала на ключе, когда я представила, как снова вхожу в дом, а Рейнар выходит мне навстречу. Он ведь только что сказал, что я могу вернуться. Наверняка решил бы, что я передумала.
Я убрала руку и подошла к умывальнику.
Вода была прохладной. Я намочила лицо, прижала мокрые ладони к глазам и постояла так, пока не стало легче дышать. Я вытерлась и повесила полотенце на спинку стула.
В дверь постучали. Я слишком быстро обернулась и ударилась бедром об угол стола.
— Это я, хозяйка. Вам кипятка принести? У нас еще хлеб остался и немного сыра. Если не ужинали, я подниму.
Я открыла дверь. Женщина стояла на площадке с чайником в руке.
— Я только чай, спасибо.
— Тогда возьмите хоть кусочек хлеба. До завтра далеко.
Она вернулась с подносом, поставила его на стул и ушла. Чай пах сушеной мятой. Я сделала глоток, почувствовала, как сильно проголодалась, и съела весь хлеб, хотя собиралась только попробовать.