Страница 45 из 58
Он выпрямился. Я видела, как напряглись мышцы у его рта, и мне захотелось сказать это мягче. Добавить, что прошло мало времени, что я пока не знаю, что будет потом. Но он бы мне поверил.
— Ты сейчас сердишься, — произнес он. — Я понимаю. Я не жду, что ты простишь меня за один день.
— Я говорю тебе о своем решении. Я не вернусь.
Рейнар отодвинул чашку. Немного чая перелилось в блюдце.
— Ты совсем не допускаешь, что мы могли бы попробовать?
Я покачала головой.
В первые ночи в пансионе я представляла, как он приходит за мной. Признается, что испугался собственной ошибки, просит вернуться, прижимает к себе. Мне тогда хотелось заснуть в своей постели и проснуться до того дня, когда я открыла дверь малой гостиной.
А теперь я понимала, что после возвращения начну прислушиваться к его шагам. Буду угадывать по голосу, кто заходил в мое отсутствие. Постараюсь не задавать лишних вопросов, потом не выдержу и задам. Стану стыдиться подозрений и сердиться на себя за них.
Я устала даже от одной этой мысли.
— Я не смогу спокойно жить с тобой, — сказала я. — И не хочу снова учиться тебе доверять. Мне жаль, что мы дошли до этого, но я не хочу.
Он долго молчал.
— Мира сказала, что ты придешь с Браном.
Я ждала этого имени и все равно почувствовала, как напряглась спина.
— Да.
— У вас серьезно?
— Он мне дорог.
— Если бы его не было, ты бы дала мне время?
Я помедлила, представляя свою комнату над мастерской, вечер, который могла провести одна. Тесную лестницу, стул у окна, счет за следующий месяц. Если бы во дворе не было Гаррета, все это осталось бы со мной. И все равно я выбрала бы вернуться туда.
— Нет, Рейнар.
Он опустил голову.
— Я ушла от тебя еще до того, как мы с Гарретом познакомились. Мне было страшно. Я не знала, как устроюсь, смогу ли работать, будет ли Мира приходить. Я уже тогда решила, что у нас с тобой все кончено.
Он взял салфетку и промокнул чай на блюдце, не поднимая глаз.
Мне было жаль его. Я с трудом удержалась от того, чтобы коснуться его руки.
— Прости меня, — сказал он.
Я сжала край перчатки.
— Мне нужно время, чтобы перестать вспоминать ту сцену каждый раз, когда я тебя вижу. Я не знаю, сколько.
Рейнар отложил мокрую салфетку.
— Ты придешь на свадьбу?
— Конечно. Мы с Мирой договорились.
— Я знаю. Просто после сегодняшнего…
— Наш разговор ничего не меняет в ее приглашении.
Он кивнул и откинулся на спинку стула. Под глазами у него залегли тени. Я смотрела на него и ждала, не скажет ли он еще чего-нибудь.
Я надела одну перчатку, потом другую.
— Мне будет неловко в доме, я это понимаю. Но я хочу побыть с дочерью и порадоваться за нее. Пожалуйста, не возвращайся в тот день к этому разговору.
— Не буду.
— И не проси Миру убеждать меня.
Рейнар потер лоб.
— Я ее не просил. И не буду просить, Лидия. Я услышал тебя.
— По подготовке к кому обращаться, если понадобится?
— К управляющему. Он занимается гостями, столами, работниками. Все твои записи у него. Если что-нибудь действительно касается тебя, я спрошу прямо. Без Миры.
— А о самой Мире мы можем говорить. Если она захочет, чтобы мы оба что-то знали, или если ей понадобится помощь. У нее скоро будет свой дом, Рейнар. Давай дадим ей им заняться.
Он посмотрел в сторону сада.
— Она вчера полчаса рассказывала мне про зеркало, которое они выбрали. Я сначала не понял, почему это так важно.
Значит, все-таки выбрали. Я вспомнила, как Мира говорила, что хочет повесить зеркало возле шкафа.
— Ей хочется, чтобы дома было красиво, — сказала я.
— Да. Я потом понял.
Мы могли бы еще поговорить о дочери. Нам хватило бы общих воспоминаний до вечера, и от этого стало страшно легко представить, будто ничего между нами не случилось. Я взяла сумку.
— Мне пора.
Рейнар поднялся вместе со мной.
— Я заплачу за чай.
— Спасибо.
Он немного постоял, словно хотел предложить проводить меня, но отступил, освобождая проход.
— До свадьбы, Лидия.
— До свадьбы.
Я вышла через зал, спустилась на улицу и пошла в сторону мастерской.
На первом повороте пришлось остановиться.
Я прижала платок к глазам и стояла у глухой стены, пропуская людей. Никто не заглядывал мне в лицо. Мимо провезли тележку с корзинами, где-то торговались о цене муки.
Мне было больно за нас прежних. За ту женщину, которая доверчиво засыпала на его плече. За мужчину, умевшего заметить ее испуг перед незнакомым танцем. Я не хотела вычеркивать их из своей памяти.
Когда смогла, убрала платок и пошла дальше. В чайную возвращаться не хотелось.
В мастерской я умылась и открыла окно. Потом села у стола и немного отдохнула.
Я вернулась раньше четырех. Во дворе стучали колеса: у Гаррета выводили один из экипажей. Из окна я видела, как Гаррет и Йост остановились у ворот, склонившись к переднему колесу. Через некоторое время экипаж выехал на улицу.
Я убрала письмо в ящик и взялась за намеченную на сегодня работу. Не справилась с первого раза, распустила несколько стежков и начала снова.
К вечеру голова прошла. Я закрыла мастерскую и сама пересекла двор.
Гаррет стоял у верстака, склонившись над деревянной деталью. Увидел меня и положил инструмент.
— Ты уже закончила?
— Да. Можно с тобой поговорить?
Он посмотрел внимательнее.
— Конечно. Здесь или пойдем к тебе?
— Давай пройдемся немного.
Гаррет вытер руки и сказал Йосту, что уходит. Мы вышли через ворота. На улице он взял меня за руку, но я почти сразу остановилась.
— Я сегодня встречалась с Рейнаром.
Его пальцы чуть сжались, потом снова расслабились.
— Он написал позавчера. Попросил поговорить, я согласилась. Мы были в чайной на Пекарской. Я собиралась сказать тебе утром, но не знала, как начать.
Гаррет помолчал.
— Что он хотел?
— Чтобы я вернулась. Предлагал снова пожениться, обещал расстаться с Вереной. Я отказалась. Сказала, что больше не хочу с ним жить. И попросила не возвращаться к этому на свадьбе.
Гаррет медленно кивнул.
— Как ты?
Я хотела сказать, что хорошо, но Гаррет смотрел мне в лицо, и я ответила честно:
— Я плакала по дороге. Мне до сих пор тяжело, когда он вспоминает, какими мы были раньше.
— Пойдем туда, — сказал Гаррет, кивнув на свободную скамью в небольшом сквере.
Мы сели. Он не отпустил мою руку.