Вторая половина

Глава 25. Неожиданный поворот

Пусть путь наш тернист и извилист, но мы пройдём его, как бы дороги не вились

Ночь. Луна. Звёзды. Тишина, только где-то нет-нет да зашуршит какой-нибудь зверёк или филин угукнет. А я знай себе бегу куда нос ведёт, а − несмотря на царящий вокруг покой − на душе с каждым шагом всё пакостнее становится.

Во-первых, с опозданием пришло понимание − скольких людей я жизни лишила по глупой запальчивости да необдуманности. Да, это были не самые хорошие люди. Знаю, что не особо-то они мне добра желали, хотя лично я им ничего плохого не сделала. Собственно, как и императору, их приславшему по мою душу.

За что он так со мной поступил? Сам же женился, я его не заманивала в свои сети, хотя бы потому, что попросту не умею этого делать. Потом это неожиданное объявление о грядущем возведении меня в императрицы… И вдруг такое! А ведь именно сегодня в полдень это и должно было произойти. Интересно будет на реакцию мужа взглянуть, когда он меня увидит. Нет, права на трон меня вовсе не интересуют, но столь резкие перепады в решениях? Как это объяснить? Я-то поверить успела, что Артемилиан меня любит. Ан нет. Приказал выкрасть и увезти к демону на рога.

Ну и во-вторых, об отце взгрустнулось. Вернее, по тем наивным временам, когда он был самым хорошим во всём мире и самым любимым, а оказался… В голове не укладывается − это какой же сволочью надо быть, чтобы бросить женщину с тремя детьми? Себя-то я не считаю, так как взрослая уже, да к тому же и не родная я ему, да и вообще… со мной история тёмная. Но мама-то в чём провинилась?

Как можно, прожив с женщиной бок о бок без малого семнадцать лет, бросить её, вынудив вкалывать на мельнице? А своих родных детей обречь на нищенское полуголодное существование, в то время как сам явно не бедствовал, судя по дорогому костюму и холёному виду. Хватило же совести сказаться мёртвым, причинив боль и страдания всей семье. Не честнее ли было просто уйти? Пусть он бросил бы нас, ведь в итоге так и получилось же. Но мама не мучилась бы от того, что могилку навестить не может, а относилась бы к нему, как он того и заслуживает. Хотя… нынче это дело прошлое, от «отца» и пепла не осталось, а маме о том, что он жив был, знать не надобно.

Эх… вот сколько я всего узнать успела за последнее время, насколько изменились мои взгляды на многое, но мужчин, хоть убей, понять не могу. Куда ни глянь одни скоты. Что граф этот, с собственным сыном как с последним рабом обращавшийся, что папаша мой, что муж. Для них, кажется, ничего святого не существует. Только власть и деньги. Сюда бы Клавдию, Рози и Катиону. Уж они-то немало в жизни повидали, может и пояснили бы, в чём тут дело?

Ночь нынче холодная выдалась, но до мороза с инеем, слава богам, дело не дошло. Пусть у меня шкурка и меховая, но кто ж знает, насколько она в морозы согревает? И тишина вокруг неестественная какая-то, ни один зверь нигде не шелохнётся, и птицы молчат, хотя светать уже начинает, самое время просыпаться да песни петь. Странно, словно сбежали все.

Низкий туман густым ковром стелется. Роса обильная на траву падает, запахи сбивая. И судя по всему, не так уж давно, в разгар ночи, здесь немалочисленный конный отряд прошёлся. Земля вон вся копытами испахана, запаха моих похитителей за ними не разобрать. Только и остаётся теперь по чьим-то свежим следам идти, в надежде, что те тоже к столице спешили, коль даже ночью лошадей не жалели.

Интересно, кто это? Неужто не знают, что городские ворота до рассвета закрыты и никого внутрь не пускают?

Бегу. Со всех сторон более мелкие тропки и дорожки к этой примыкают, потому-то и думается мне, что на верном я пути, и оттого легче немного на душе. Хотя всё одно маюсь, не зная: что делать буду, когда во дворец попаду? А ещё вслушиваюсь с потаённой надеждой: вдруг оклеветали мужа моего, вдруг он ищет меня, с ног сбиваясь, и вот сейчас с минуты на минуту появятся его псари. Но время идёт, а его всё нет и нет, и на душе тучи всё мрачнее и мрачнее собираются.

Былая лёгкость, подаренная магией, уже отступила, но несмотря на появившуюся уже усталость, бежать я ещё в силах. По дороге-то торной оно куда проще, нежели по чаще лесной петлять. И вот же странность − к конным следам прибавились ещё и пешие. Да много-то как! Тут счёт не на десятки идёт, и даже не о сотнях речь… А как бы не о тысячах! Что ж это творится-то?

Тем временем местность начала казаться мне знакомой. И вспомнилось, как мы с Ренаром и Даниэлой убегали тайным ходом из дворца, а потом обходили город стороной. Значит, верной дорогой иду. До города уже рукой подать. Войду через ворота и пойду, не таясь, прямо через весь город. Надоело уже прятаться!

Солнышко над лесом приподнялось, а птиц всё так же не слышно. Зато… я даже встала, прислушиваясь. Да, не почудилось. Где-то вдалеке шумит, словно пчелиный рой, многоголосая человеческая толпа. Может те, кто к городу спешили, всё ж таки привал решили сделать? Хотя зачем? С рассветом-то ворота уже открыты для всех желающих. Или остаток ночи им ждать пришлось, а теперь они лагерь сворачивают? Наверное, так оно всё и есть. А как иначе, если в городе можно дома поесть нормально, ну или в какой-нибудь таверне на худой конец, ванну опять же принять с дороги, да и отдохнуть в конце концов. По крайней мере, я сейчас хотела именно этого, а с мужем можно и после разобраться − на свежую голову.

К опушке леса пробиралась крадучись. Неспокойно как-то на сердце стало вдруг. Да и людям на глаза раньше времени не особо-то попадаться хотелось. Туман почти растворился, только рваные полупрозрачные клочья ещё витают то тут, то там, но по большей части исчез он уже. Высунула я мордочку из-за крайних к городу кустов, да так на попку-то и шлёпнулась.

Сколько глаз хватает − везде палатки, костры, возле которых явно утомлённые дальней дорогой воины оружие чистят. А городские ворота, вопреки обыкновению, закрыты, и по окружающим столицу стенам люди снуют. Отсюда они мелкими кажутся, словно букашки.

Вспомнились слова «отца» о войнах былых. Одно странно, можно было бы понять, если бы Ардонскую столицу захватить пытались в те времена, когда мы отдельно взятым королевством были, но сейчас-то Ардон − часть империи. Кто ж столь смелым-то оказался?