Страница 74 из 84
И вдруг чувствую, пальцы словно морозцем укололо, только-только успела взгляд опустить, чтобы заметить, как ещё один шарик, не меньше прежнего, с моей руки сорвался и рядом с братцем своим завис. Потом ещё и ещё. И вот стою я, а вокруг уже хоровод целый. А последние-то шары ещё и разноцветными стали. Один алый, другой оранжевый, да переливаются так, будто в них и вправду кто-то оживший огонь заточил.
− По-оже-ела-ай… − шепчет нараспев чей-то голос в моей голове, а я недоумеваю: «Чего желать-то?» − По-оже-ела-ай… − вновь молвит он, и ему вторят другие, более тихие.
Желание моё исполниться может что ли? Ох!
− А одно или несколько? − пытаюсь мысленно спросить, так же, как с сестрицей общаясь.
− По-оже-ела-ай… По-оже-ела-ай… − продолжая кружиться вокруг меня, напевают созданные мною же шарики.
Вот и что желать-то? С одной стороны, я вот этих всех извести хотела, но надо ли? Да и как-то неинтересно даже, коли сопротивления не будет. Чувствую − не будет мне радости и удовлетворения от такой мести. Ещё… можно загадать, чтобы вмиг очутиться во дворце. Но почему-то после услышанного здесь муженька видеть совсем не хочется. А с другой стороны, вдруг желание всего одно? Тогда…
− Сестрицу мою, Даниэлу, расколдуйте, − всё так же мысленно прошу, но вроде бы ничего и не происходит. Шарики по-прежнему кружат вокруг меня и напевают: «По-оже-ела-ай…»
Может как-то иначе надо поступать? Может, не слышат они моих мыслей? Вроде б и не обращает никто на меня внимание, и спокойна я, но вслух сказать всё равно как-то боязно. Потому и пытаюсь мысленно до порождений собственной же магии докричаться. И так, и эдак. Никак не выходит. Пригорюниться бы, а внутри всё ликует. Хоть и не ясно, что ж я такое сделала-то? Но ведь получилось же!
«А может, чтоб сестрице помочь, надо рядом быть?» − думаю, и жалею, что понятия не имею, что возможно магией сотворить, а что нет? Вылечить можно − да, это я и сама дважды пыталась сделать. А перенести кого-то с места на место? А испепелить этих иродов?
− Ох… − только и смогла я молвить, бессильно оседая на землю.
Дело в том, что последнюю мою мысль шарики восприняли как приказ к действию. Вот стою я, и они возле меня, а в следующее мгновение лишь разноцветные полосы в ночном воздухе прорисовались − так быстро шары к своим целям неслись. Там, где люди стояли, только вспышки сверкнули, и дымок какой-то странный светящийся ме-е-едленно та-а-ак ко мне поплыл. А я стою и с места сдвинуться не в силах.
Подплыл тот дымок, окутал меня словно пеленой, аж невидно за ним ничего стало. Но не пахнет ничем, как ни странно. А потом раздался хлопок, такой же, как при лечении, будто огромный мыльный пузырь лопнул. Озираюсь по сторонам. Сижу я теперь одна-одинёшенька посреди поляны. Только костерки сиротливо догорают. А от людей и лошадей даже горстки пепла не осталось!
Странно как-то на душе сделалось. Пусто. Вроде бы и вины своей не ощущаю и жалости тоже, что в принципе странно, но всё равно как-то не по себе. Особенно лошадок жалко стало, те-то в чём провинились? Ох, надо впредь осторожнее с желаниями быть, а то таких дел натворю…
Подошла я к костру, подхватила из чьей-то сумы краюху хлеба да кусок вяленого мяса. Впилась зубами, хорошо-то ка-а-ак… Жую и думаю − что же делать-то? Куда идти? В императорской резиденции сестра, бабушка, да мамка с малыми, там же ещё и Клавдия с Катионной, и Ренар по моей воле оказались. К ним бы надо. И тут же вспоминается, что муж мой к этому самому похищению самое прямое отношение имеет. И такое недоумение нападает. И обидно так, что и не спросить теперь ничего ни у кого, ибо нет их этих кого-то в живых больше.
Повздыхала я да и решила − времени даром не терять, а думу по дороге подумать. Обернулась рыськой и бросилась во тьму ночную, покамест след свеж и дорогу обратно найти не так и сложно.