Вторая половина

Глава 21. Нежданное событие

Интриг преодолев коварство, ищу пути к любви и счастью

Фурор, произведённый объявлением моего настоящего имени, не успел утихнуть, что и не странно, уж эту-то новость ещё долго с языка на язык на всякий лад перекладывать будут, а теперь ещё и это! А дело в том, что в зал вместе с герцогом вошёл не кто иной, как тот самый блондин, что ночью в парке с Лареттой по кустам отирался.

Не везёт, так не везёт. Перспектива вынужденного замужества, и без того не такая уж и радужная, совсем поблекла. Каково это − выходить замуж, изначально зная, кому сердце… да и не только оно, но и всё тело будущего супруга, отдано. Это проклятие какое-то − всех мужчин с этой рыжей делить. Нет, я прекрасно понимаю, что с императором меня ничего, кроме слов Катионы, не связывает, но сердцу-то не прикажешь. А оно нет-нет да вынуждает вспомнить о голубоглазом красавце, заставлявшем одним только своим присутствием сбиваться дыхание.

Я успела отвернуться прежде, чем герцог или его сын взглянули на меня. И вот, прямо как в прошлый раз, иду по залу, ловя самые разношёрстные взгляды и улыбочки. Все кланяются, реверансы отвешивают, да и разбегаются, освобождая дорогу. И тут вспомнилось, что по этикету должно мне императора встречать. Останавливаюсь. Ой, как вовремя: двери в этот миг распахнулись, и под соответствующее объявление в зал шагнул Артемилиан.

Вокруг воцарилась тишина, все склонились в поклонах, а я… я просто стояла и не в силах была оторвать взгляд от этого умопомрачительного… и да, не моего мужчины. Тёмно-синий кафтан, расшитый золотой нитью, словно специально под цвет глаз подобран, чтобы оттенить, сделать их ещё ярче…

На лице вошедшего мужчины промелькнуло удивление, слегка приподнятая бровь будто намекала на что-то, вот только на что? Ах, да… Я же должна его встретить. Набираю полную грудь воздуха, в надежде, что это нехитрое действо поможет мне избавиться от окутавших сознание чар.

Реверанс благо делать было не обязательно, иначе бы я точно опозорилась. Для меня это и так не самым лёгким делом было, а с учётом шока и накатившего при виде Артемилиана смущения, так и вовсе невыполнимой задачей стало бы. Вот и склонила я учтиво голову в знак приветствия, и далее всё выполнила, как некогда Рози поучала.

Вроде бы всё гладко прошло, но стоит взглянуть на императора, и сердце щемит. Нет в его взоре чего-то, что виделось ещё вчера. Голубые глаза нет-нет да скользят по залу, словно бы ища кого-то. А тут и к бабке не ходи, и так ясно, кого ищет, да отчего во взоре отчуждённость появилась. Опять околдовала его рыжая сволочь.

Артемилиан тем временем прошёл к постаменту, где высился его трон, и к радости присутствующих не в меру надушенных дам и лощёных кавалеров объявил бал открытым. Вновь заиграла музыка, затихшая ещё при моём появлении, пары закружили в танце, а я задумалась: что же меня теперь ждёт? Ведь если император опять очарован, то что ему стоит вновь объявить и меня, и Даниэлу, и Рози − преступниками?

Да и вообще, сводят с ума мысли о том, что пока я прохлаждаюсь здесь, моя сестра и Ренар находятся там, в подземелье. И вдруг входная дверь распахнулась, и в зал вплыла она! Кто бы знал, чего мне стоило удержаться на месте и не вцепиться в её сияющую улыбкой физиономию и не повыдергать рыжие патлы!

Император, заметив вновь прибывшую, заулыбался, словно влюблённый мальчишка, что не укрылось от любопытных взоров собравшихся, и, встав со своего трона, направился навстречу припозднившейся гостье. Тот факт, что Артемилиан столь откровенно ринебрёг этикетом, больно царапнул когтистой лапой по сердцу. Кто она такая, чтобы сам император шёл ей навстречу? Ну, околдован да, но всё же… Когда он мимо проходил, меня так и подмывало ему подножку подставить, чудом удержалась. И мелькнула мысль: «Неправа была Катиона, нет никакой истинной любви, вот же я − рядом, а он на меня внимание обращает не более, чем на ту колонну, что потолок подпирает».

Да и вообще он как-то изменился. Куда и делись былые высокомерие и ирония, светившиеся во взоре. А стоило мне увидеть, каким взглядом он эту рыжую тварь поедает, вблизи очутившись, как всё тело охватил странный жар, казалось, ещё немного, и я вот-вот вспыхну. Парочка тем временем закружила в танце, а я метнулась к выходу на террасу. В надежде, что ночная прохлада успокоит разбушевавшийся в груди огонь. Да какое там! Стоило выйти, и в нос ударил аромат поздних роз, точно такой же, как и возле императорских апартаментов. Тут же нахлынули воспоминания.

И вдруг пришла странная мысль… что, если этот запах сумеет вернуть здравомыслие Артемилиану? Зацепившись за эту идею и не жалея пальцев, я нарвала целый букет и, сжимая его в руках, вернулась в зал. Дальнейшее явно не вписывалось в рамки этикета, но я решила действовать, пока такая возможность представилась, ибо кто знает, чем для меня грядущая помолвка обернётся? У нас же это сродни признанию брака, и последующая свадьба − это уже чистой воды формальность, которую зачастую не соблюдают. И пусть по обычаям супруг должен уйти в семью своей жены, но… Во-первых, бывают и исключения, а во-вторых, куда идти, если у меня ничего нет? Так что муженьку ничего не стоит загнать меня в какой-нибудь отдалённый фамильный замок, и чем я тогда смогу помочь попавшим в беду близким?

Возвращалась в бальный зал, исполненная решимости. Словно по заказу в этот момент отгремели последние звуки мелодии, пары начали покидать центр зала, кто-то из кавалеров высматривал среди присутствующих дам очередных партнёрш на танец. А я молилась об одном: лишь бы герцог не собрался порадовать общественность новостью о помолвке своего сына прямо сейчас.

Повезло. Зазвучали первые вступительные аккорды нового танца, кавалеры поспешили к выбранным заранее дамам, ну а я, вопреки всем правилам приличия и этикета, пробралась наконец-то к императору. Скользнув по мне безразличным взглядом, мужчина уже хотел протянуть руку своей рыжей спутнице, но не успел, я вцепилась в неё со всей силы, всем сердцем боясь, что оттолкнёт. Ан нет. Взглянул на меня как-то удивлённо, словно только что заметил, приподнял вопросительно бровь.

− Подарите мне один танец, ваше величество, − моля взором не отказывать, попросила я.