Вторая половина

Глава 20. Козни и интриги

Как хочется порой поверить в сказку, но жизнь, увы, не так щедра на ласку

Сколь сладко спалось мне на новом-то месте, столь же горько было и пробуждение. Разбудил меня громоподобный стук в двери. В первый миг я вообще не поняла − где я? Потом интерьер вспомнился, а взгляд в сторону и события прошлой ночи в памяти воскресил. На второй половине просторной кровати спал, тихо посапывая, сам император. И что странно − на шум едва ли не выламываемых дверей он абсолютно не реагировал, хотя такой грохот и мёртвого поднимет. Уж я-то как вымотана была, и то проснулась.

А двери-то скрипят под чьим-то напором, того гляди с петель слетят. Это кто ж такой смелый к императору столь нагло ломиться-то смеет? Думы думами, а глаза ищут место укромное, куда б спрятаться, и как на грех не находит. Была б здесь Даниэла, наверняка нашла б заветный камушек в кладке, чтоб потайной ход открыть, да вот только где она?

И словно по заказу тут же чудится мне зов сестрицын. Ох… никак в беду попала? Ну да ладно, разберёмся, сначала мне самой бы выпутаться. Не дело это, чтоб меня в спальне императорской застали, но и бежать некуда, на дворе-то день уже в разгаре. Подскочила я к продолжающему безмятежно спать мужчине, встряхнула за плечо и… Ничего! Вот словно и не чувствует. Ещё и ещё… Никакой реакции.

Что ж это делается-то? И тут вспомнилось мне, что ночью, сквозь сон, слышала, как он в уборную вставал, да… Ох… про графин-то я сказать не успела! Глянула на столик и обмерла. Почитай наполовину опорожнил!

В этот миг замок на двери заскрипел да и не выдержал натиска. В комнате тут же стало тесно от ввалившихся людей. Все что-то гомонили, кто-то тут же к императору метнулся, да на прочих так шикнул, что вокруг сразу же тишина повисла. А я стою, в халат чужой кутаюсь, и слова молвить не могу.

− Прочь все, − рыкнул один из мужчин. Высокий, седовласый, хотя вроде и не старый. − И лекаря сюда!

Бежать бы мне под шумок, а у меня, как на грех, ноги словно к полу приросли. Что ж это выходит-то? Отравила Артемилиана стерва рыжая? Но зачем? Она ж не ведала, что я здесь окажусь. Зачем ей это, он ведь на сегодняшнем балу о помолвке объявить собирался, так на кой же травить-то? Ох… сейчас бы Катиону сюда, та как есть выходила б, чай большую часть жизни знахарством промышляла.

− Так нет ведь лекаря, − робко подал голос кто-то из стоящих возле дверей. − Уехавши он.

− Моего лекаря! − рявкнул седовласый, и всех с порога словно ветром сдуло, даже дверь, жалобно скрипнув, прикрылась. − Стоишь? − зыркнул на меня оставшийся в помещении мужчина. − Правильно делаешь. У меня к тебе разговор ещё есть.

А я что? Я ничего. Стою. Ни шагу сделать не могу, ни слова молвить по-прежнему, словно околдовали. Мужчина же окинул меня взглядом, подошёл к бедной двери и, распахнув её, крикнул:

− Эй! Да. Ты. Подойди. Видишь госпожу? − кивает в мою сторону и следит при этом за мной, а я как увидала, что этот «ты» ни много ни мало − Фрол-налогосборщик, так чуть и не села там, где стояла. А седовласый хмыкнул каким-то своим мыслям и распорядился: − Принеси одежду приличную госпоже. Быстро! − в довесок рявкнул он так, что я и сама-то едва на месте устояла, а Фрола-то и подавно сдуло.

Да и стыдно вот так, в чужом халате, который не столько что-то скрывает, сколько всё подчёркивает, посередь мужской спальни-то стоять. Глаза опустила, стою − краснею. Прикрыв дверь, мужчина, не отводя взгляда, который я кожей ощущала, обошёл вокруг меня и заявил:

− Так и зачем же, вы, принцесса, решились императора отравить?

− Я… я не… − задохнулась от возмущения я и всё ж подняла взгляд. − Ох… − только и смогла выдохнуть, заметив короткий шрам на верхнем правом веке мужчины. − Герцог… − вырвалось из моего ставшего вмиг непослушным рта.

− Даниэла… − продолжая ходить вокруг меня, произнёс он. − Или, может, тебе было бы привычнее на Лейнару отзываться?

У меня внутри всё от этих слов похолодело. А он всё вышагивает. Словно бы рядом и не лежит тело императора, коему помощь срочно надобна.

− Талант у тебя не в своё дело лезть и карты путать, − неожиданно приблизившись, угрожающе прошипел он. Я отшатнулась, но промолчала. Да и что тут скажешь? − Сегодня на балу будет объявлено о твоей помолвке с моим сыном…

− Что-о-о?! − выпучила я глаза.

Нет, я действительно возмущена! И дело вовсе не в том, что меня той самой помолвкой с неведомо кем напугали, и даже не в том, что меня в покушении на императора обвинили. Во-первых, рядом Артемилиан лежит, и ему помощь нужна, а этот гад всё интриги плетёт. А во-вторых, взбесило то, что всё без моего на то ведома решили, и моим мнением поинтересоваться забыли.

− Если заерепенишься, то…

Договорить ему не дал робкий стук в дверь. Мужчина шагнул к выходу, забрал из трясущихся рук насмерть перепуганного Фрола платье и вернулся ко мне.

− Надевай! − приказал, а сам даже отвернуться не соизволил. − Давай не корчи из себя деву невинную, словно не тебя только что в императорских покоях раздетую обнаружили. Спасибо бы ещё сказала, что я честь твою спасаю, да сыном жертвую.

Я опять едва не задохнулась от возмущения, гнева и стыда. Но платье приняла. Стою. Жду, авось всё ж отвернуться сподобится? Да какое там! Шагнул ближе, дёрнул халат так, что только ткань и затрещала, обвиснув на мне ничего уже не прикрывающими лохмотьями. Делать нечего, отвернулась к нему спиной, стянула обрывки да втиснулась в платье. Вот только застегнуть его самой ну никак не удавалось. В этот раз седой соизволил помочь, и стоило ему закончить с последней пуговкой, как в дверь вновь постучали, но на этот раз более уверенно.

− Входи, − отозвался герцог, и в спальню вошёл незнакомый мне мужчина лет сорока. − Не в

ы

ходишь его, шкуру спущу, − кивнув на императора, молвил седовласый, и тут же, больно схватив меня за руку, поволок наружу.

Нет, я, конечно же, не избалованная девица, и по каменным полам босиком ходить вполне могу, тем более здесь тепло, но нечастые встречные с удивлением косились на сверкающие из-под моей юбки голые ступни. И вообще, чего ему надо? Ясно же, что я им планы своим появлением нарушила, герцог о том и сам сказал. Но на кой эта помолвка между мной и его сыном? И откуда… Хотя… м-да, я ж Фрола-то как увидала, так аж посерела вся, чувствовала даже, как кровь от лица отлила, вот и выдала себя с потрохами. Даниэле-то, ясное дело, налогосборщик графский не знаком был бы. И куда он меня тащит?