Страница 59 из 84
− Никто бы не потерпел власть несмышлёной девчонки из простого графского рода на троне империи. Начнутся распри, грызня за власть, войны. Отдельные государства попытаются выйти из империи, объявив о своей независимости…
Он ещё долго рассуждал сам с собой о перспективе смены власти, и что удивительно, на первом месте стояло не то, что его жизнь под угрозой, а грядущие беспорядки, которые обязательно повлекут за собой кровопролитие. Его заботила не собственная судьба, а судьбы жителей подвластной ему империи!
− Останься со мной… − неожиданно тихо произносит, а у меня внутри всё аж вспыхнуло от негодования: «Он что, считает, я такая же, как эта рыжая?!»
− Да как ты мог поду…
Договорить я не смогла, слова захлебнулись, нет, не в жарком поцелуе и его объятиях, коих против моей воли жаждало всё моё тело, меня остановил его взгляд. Слишком неожиданной оказалась мольба в его пронзительно-голубых глазах.
− Я всего лишь хочу быть уверенным в том, что ты не исчезнешь, − молвит он. − И в том, что наутро не окажусь вновь под действием чьих-то чар.
Может это было и глупо, но я согласилась.
Когда мы вошли в спальню, я тут же ощутила успевший надоесть мне запах духов, которые, кажется, въелись во всё вокруг: в гобелены на стенах, в ковёр под ногами, в ткань балдахина над кроватью, портьеры… Этот запах был везде!
Я с опаской покосилась на императора. Мужчина по-прежнему не сводил с меня взгляда, нет-нет да поднося розу к лицу. Не знаю уж, что именно удерживало его от действия чар: то ли та напророченная Катионой истинная любовь, в которую я, несмотря ни на что, не верила, или запах цветка, перебивающий приторно-сладкий аромат вездесущих духов?
Начиная уже задыхаться, я метнулась к окну, и после недолгого сражения с задвижками распахнула его настежь, впустив в комнату холодный свежий воздух, наполненный ароматом роз. После того, как с проветриванием было закончено, мы с Артемилианом притихли, словно по команде. Ну понятно же, что меня смущала перспектива спать не просто в одной комнате, а в одной, пусть и неимоверно большой, кровати с мужчиной, который к тому же вызывает во мне странные противоречивые чувства. Но повидавшего на своём веку немало девиц в этой самой кровати императора-то что могло смутить?
Молчание затягивалось и жутко смущало, а ведь столько можно было бы рассказать застывшему в нескольких шагах от меня мужчине. Хотелось довериться ему. И в конце концов я не выдержала, и слова полились из меня словно полноводная река. Обо всём: о том, что ему и без меня было известно, и о многом другом, что казалось важным. В какой-то момент он, так и не сводя с меня своих внимательных голубых глаз, сел на кровать, жестом пригласил присоединиться.
И да, я взобралась на то ложе. Вот только губы императора изогнулись в улыбке, когда я, продолжая свой рассказ, содрала со своей стороны кровати пропитавшуюся ароматом ненавистных духов простынь, взгромоздила между мной и Артемилианом стену из подушек, и лишь потом удобно устроилась на перине.
− Чудо ты, − словно бы и не слыша моих пламенных речей, прошептал мужчина. − Давай спать. Мы ещё успеем наговориться. Сегодня я слишком устал…
Стоит ли говорить, что после безумных гонок от замка до столицы, и всех пережитых волнений, дважды просить меня не стоило. Не прошло и минуты, как я уже спала сладким сном, без изматывающих душу видений об императоре и его рыжей пассии.