Вторая половина

И тут же обернувшись в рыську, метнулась за дальний вазон, где и затихла, в надежде остаться незамеченной. Рыжая действительно не обратила внимания на то, что кто-то, помимо растерянно хлопающего глазами императора, здесь присутствует. Над террасой разлетелся приторный аромат успевших порядком поднадоесть духов. Стоит заметить, я ведь с умыслом цветок тот сорвала, надеялась, что его аромат всё же сможет перебить духи этой стервы, если конечно, дело в них, а не в содержимом спрятанного в чьём-то лифе флакона.

Вид у императора был презабавный. Его взгляд так и тянулся к вазону, за которым пряталась моя неприметная в ночи пушистая тушка, хотя позой он пытался продемонстрировать внимание к незваной визитёрше, и при этом прижимал к лицу сорванный мною цветок. В данный момент присутствие рыжей на него явно никаким образом не влияло. Уж я-то по своим видениям прекрасно помнила, какие перемены происходят в поведении Артемилиана при её появлении.

Девица же оказалась на удивление невнимательной. А может виной была темнота? В общем, она подплыла к мужчине, томно прильнула, ластясь как кошка в загуле. Вот только император даже не шелохнулся в ответ, так и продолжая принюхиваться к моему цветку. Иная бы сразу заподозрила неладное, а эта нет. Вьётся вокруг, что-то лопочет, ручками своими шаловливыми в неположенных местах шастает, так и хочется когтями по её лапам загребущим хапнуть от широт душевных. А ещё по морде… по морде! И в то же время интересно становится: отошьёт ли Артемилиан эту липучку или так и будет истуканом стоять?

− Шла бы ты к себе, Ларетта, − словно отозвавшись на мои мысли, произнёс мужчина.

− Милый… Я же обещала, что этой ночью ты получишь всё, чего бы ни пожелал, − проворковала девица, прильнув к нему ещё плотнее, хотя куда уж больше-то?

Сижу в своём укрытии и гадаю: устоит − не устоит? Ну и да, саму себя сдерживаю, чтоб не выскочить и кой-кому в рыжие патлы не вцепиться.

Ну надо же! Устоял-таки. Отодвинул рыжую от себя, глянул та-а-ак. Другая б на её месте уже на колени от страха плюхнулась бы и пощаду вымаливать стала б за все грехи как прошлые, так и будущие, а этой всё нипочём, вывернулась из его рук и вновь к его телу прилипла как пиявка.

− Я неясно выразился? − в голосе Артемилиана прозвучал металл, и таким холодом повеяло, что даже я зябко поёжилась.

В этот раз девица не решилась глухой прикидываться. Сделала молча реверанс и убралась восвояси. Император проводил её взглядом, да ко мне в ожидании и повернулся, словно надеялся, что я выйду. Наивный! Моя миссия, конечно же, не до конца выполнена, но вновь красоваться перед ним нагишом я не намерена! Да и где уверенность, что эта стерва сейчас за дверью не поджидает?

Мужчина постоял какое-то время, а потом… развернулся и… ушёл! Вот прямо так: стоял, смотрел, потом неожиданно резкий поворот, и только воспоминание о нём и осталось. Ещё и дверью на прощание хлопнул! У них что, действительно болезнь у всех такая − дверями хлопать? Вот же хам! Гад! Сволочь бессердечная! Да я…

Внезапно отворившаяся дверь прервала моё мысленное красноречие, я замерла, гадая, кто ж на этот раз пожаловал? Каково же было моё удивление, когда на террасе вновь появился Артемилиан. Одна его рука по-прежнему сжимала цветок, а со второй свисала, волочась по полу, какая-то тряпица.

− Вот, − положив вещицу возле меня, произнёс он и отвернулся.

Хм… надо же, а он не так и плох, как я о нём думала. Выскользнув из-за вазона, обернулась человеком и закуталась в просторный мужской халат. Так-то оно лучше было, как ни крути. Вот теперь и разговоры разговаривать можно. Только как обо всём рассказать, чтоб не отвернулся, выслушал, понял?

− Ты всё? − так и не оборачиваясь, интересуется.

− Угу, − коротко отвечаю.

− Тогда пойдём внутрь, ночи нынче холодные.

Кто бы сомневался! Уж я-то не понаслышке об этом знаю. Чай до сих пор отогреться не могу, даже в рыськиной шубе какое-то время побывав.

За дверями оказался тот самый кабинет, где в одном из последних видений император читал собственный указ. Хорошо-то ка-а-ак. Тепло-о-о. В камине мерцает огнекамень. Не удержалась я, подошла поближе. Стою, любуюсь, и отогреваюсь одновременно. А Артемилиан будто ждёт чего-то − молчит. Хотя нет… даже спиной его взгляд ощущаю. Как бы ни куталась я в просторный халат, ткань облегает так, словно это вторая кожа − не столько скрывая, сколько подчёркивая все линии.

− Зачем ты распорядился задержать герцогиню, Даниэлу и меня? − решилась я нарушить затянувшееся молчание и отвлечь стоящего за моей спиной мужчину от несвоевременных мыслей и желаний.

Нет, я знала, что распоряжение было подписано под влиянием магии, но не могу же я приказать: отмени своё решение. Всё-таки, как ни крути, передо мной император, и с этим следовало считаться.

− Утром я…

− Рози уже везут сюда! И ты… − я сама удивилась, как же легко мы перескочили на «ты», но он, кажется, не обратил на это внимания. Сейчас это казалось таким естественным. − Ты позволишь бросить её на ночь в темницу?

− Хорошо, я отменю приказ, − неожиданно покладисто отозвался мужчина и вышел прочь.

Надо же! Нет, я знала, конечно же, что он уже осознал свой промах, но всё же не ожидала столь поспешных действий с его стороны. Эх… надо было и за Ренара словечко замолвить, покамест император такой сговорчивый.

Сижу. Жду. Чего? Сама не ведаю. В голове роится целый улей мыслей: что надо сказать, о чём предупредить, что объяснить, о чём попросить. Висящие над камином часы уже глубоко за полночь показывают, вот и где он? Время мучительно долго тянется и летит одновременно.

Тихий скрип приоткрывшейся двери заставил меня вздрогнуть. Вот только прятаться было уже поздно. Мгновение спустя на порог ступил император. Что странно − мужчина до сих пор сжимал в руке сорванный мною цветок.

− Обвинения аннулированы, − устало молвил он, падая в одно из кресел. − Герцогиня прибыла во дворец и была освобождена. Думаю, она в своих покоях.

− Но почему так долго? Больше трёх часов прошло…

− А думаешь, это быстро делается? − оборвал меня на полуслове мужчина. − Пока посыльных отправили, пока советники соизволили явиться. Всё так запутано. Почему никто из них даже слова не молвил, когда я отменял одни свои постановления и подписывал новые? Ведь черным по белому писано, что дело нечисто! Явно в совете есть предатели. Знать бы, кто они, и чего они добиваются.

− Ларетта оженила бы тебя, а став императрицей − избавилась, − озвучиваю я очевидное.