Вторая половина

− Может и так, − соглашается. − Вот только что теперь толку былое поминать, да о не случившемся жалеть? Это ничего не изменит. Давай уже магию возвращай, а то покамест копаешься, Артемилиан и жениться успеет.

И тут так обидно стало за всё, что было, чего не было и что только могло случиться между мной и голубоглазым. А потом волна непрошеных эмоций отступила, и пришла апатия. Стало всё равно. Но Даниэле было никак не утихомириться, она продолжала жужжать об императоре и его пассии.

− Да нам-то какое дело до того! − в сердцах воскликнула я вслух, вызвав удивлённый взгляд уже задрёмывавшего Рассела. − Извините, − смущённо улыбаюсь. − Задумалась.

Переглянулись мы с сестрицей, да и спустились на первый этаж, чтобы гостя не смущать. Устроилась я возле печи. Тепло, хорошо, только в голове бардак, мысли так по полочкам раскладываться и не желают.

− А про Артемилиана, коли он тебе не нужен, можно было б и позабыть, если бы не одно «но», − никак не желает уходить от темы Даниэла. − После того, как графская дочь у власти окажется и от мужа избавится, как думаешь, кого следующего она устранить пожелает?

− Да на кой ей императора-то убивать? Вон как вспомню их кувыркания в постели, так и ясно становится − хорошо ей с ним. А кто ж от счастья-то отказывается?

− Ну, его может и не тронет, всё одно околдован, а вот мы… мы − претендентки на трон по праву рождения. Вот и подумай: нужны ли ей конкурентки, за которых могут выступить властьимущие королевства?

− Ой, не смеши! − вновь в голос воскликнула я. − Кто за кого там выступать будет? Как вспомню то змеиное общество, да их взгляды… К тому же власть наша под игом императорским − это пустой звук. Не конкурентки мы ей.

В этот момент в сенях скрипнула дверь, и на пороге комнаты появилась неестественно всклокоченная Катиона. Кинула на нас смурной взгляд, да и заметалась по комнатке, вещи кой-какие в котомку бросая, склянки с мазями, мешочки с травами, порошки какие-то, кошель из-под половицы увесистый достала. А мы с рыськой сидим, смотрим и слова молвить не можем от удивления.

− Что уставились? Помогай собираться! − взглянув на меня, гаркнула хозяйка, и швырнув в мою сторону котомку, распорядилась: − Продукты собери.

Рыська тут же с колен соскользнула, и в уголок возле двери забилась. Сидит, кисточками на ушках подрагивает, явно нервничает. А я ума не приложу − что ж это стрястись-то должно, коль вечно спокойная Катиона в бега податься решила? Каково это в её-то возрасте с места нажитого срываться?

Руки дело делают, а думы не отпускают. Куда ж мы средь бела дня-то пойдём? Рыськами с сумами не выбраться, а завидят селяне знахарку с котомками − заподозрят недоброе. А мне да Расселу как выбираться? Ведь на него тоже, как выяснилось, навет такой навели, что камнями насмерть забьют, стоит завидеть. Да и суеверный народ ведь, а хлебопашец-то помершим считается, и тут нате вам. Убьют, как есть убьют.

Попыталась спросить, да только на очередной окрик напросилась. С ведьмой-то спорить боязно, когда та точно не в духе. Вот уж собрано всё. Три увесистых баула в сенях стоят.

− Выводи болезного, − тихо молвит окидывающая прощальным взглядом свои хоромы Катиона.

Ну не спорить же. Полезла наверх. Напугался Рассел, что и не мудрено, но с хозяйской волей смирился. В сени спустился с таким видом, что в гроб краше кладут. А Катиона кивнула ему на одну из котомок, мол, бери. Стоило нам пожитки разобрать, она что-то шепнула да за порог и вышла.

Вопреки ожиданиям, шли не таясь − по дороге, − но никто в нашу сторону даже не взглянул. Да что уж там! Даже ни один пёс ни разу не гавкнул, а ведь цепным-то только дай повод хай поднять. Рассел скукожился весь, какую-то тряпицу на голову повязал, лицо от посторонних взглядов укрыв, а я вот о подобном не озаботилось, но боги миловали, не иначе с ведьминой подачи. Наверняка глаза селянам отвела.

За околицу вышли в молчании. Прошли дорогой до реки, сели в невесть откуда припасённую лодку, да и поплыли. Благо течение нас само несло, а то из меня и Рассела сейчас гребцы не очень хорошие вышли бы, не настолько ещё от хвори оправились. Даниэла в этом деле вообще не помощник, ну не бабке же старой за вёсла браться?

− Так что случилось-то? − наконец-то решила поинтересоваться я.

Покосилась Катиона на сидящего в лодке мужчину, взмахнула рукой как когда-то на мельнице, и всё вокруг замерло. Лишь я, она, да сестрица моя неподвластны заклятию остались.

− Чуть свет гости к нам пожаловали, − молвила ведьма.

− Хм… не заметила, − признаюсь.

− Само собой, − невесело усмехнулась старуха. − Я как почуяла, кто именно пришёл, так сама во двор и вышла тихонечко. Не ведаю я, что там в ваших столицах творится, а граф воротился. Но раненый. Вот и пришли за мной.

Рыська на меня с обвинением взглянула, но ничего не сказала. А эта рыжая зараза научилась свои мысли от меня прятать порой. Вот и гадай теперь − о чём она думает? Может, наш разговор припомнила об императоре и той рыжей стерве, которая нас первым делом со свету сжить возжелает, к власти придя?

− Пришла я к нему, а он как раз распоряжение давать начал, чтоб искали мельничиху младшую…

У меня от этих слов внутри всё сжалось, а взгляд с опаской прошёлся по замершим пейзажам. Но никого поблизости не было. Замершая речная гладь, желтеющий лес в отдалении, ну и тишина естественно.

− Не косись, − заметив мой взгляд, отмахнулась ведьма. − Я графа усыпить успела прежде, чем он приказ отдал.

− А не заподозрят ли? − всполошилась я.

− Да если б и так. До того у нас полдня точно есть. Они ж не решились без его окончательного приказа действовать. Посчитали, мол, если столько времени не горело, то и ещё чуток, пока граф не очнётся, подождёт этот вопрос.

Это уже легче, конечно. Вот только куда ж нам податься-то теперь? На ум ничего, кроме замка герцогини, не пришло, да и то эта идея не мне, а рыське в голову пришла. Выбора-то у нас, по сути, и не было. В хоромы лесные соваться боязно, в императорскую резиденцию − глупо. Про оставшийся позади дом Катионы вообще забыть можно.

Бабка тем временем взмахнула рукой, и окружающий мир вновь пришёл в движение. Журчит река, плывут мимо облака, Рассел задумчиво какой-то ремешочек в руке теребит и одними губами что-то шепчет, будто молится.

Плыли мы до наступления сумерек, благо направление совпадало. Выбираясь на берег, отпустили лодку, верой и правдой послужившую, в свободное плаванье, да так на бережке на ночлег и устроились.