Страница 55 из 105
нужную сторону. Я смотрю на хребет, где солнце медленно тонет за зубчатыми вершинами. Там, у
подножия, пару лет назад была только черная выжженная земля. Я помню тот пожар. Мы тушили
его три дня. Пламя ревело так, будто собиралось сожрать половину Монтаны. Деревья падали как
спички, а земля дымилась еще неделями.
Я тогда думал, что там больше никогда ничего не вырастет. А теперь… Томас прав,
на склонах снова появляются цветы. Возможно, они маленькие и почти незаметные, но упрямые.
Я слышу голос мамы так ясно, будто она стоит рядом.
Крепкое семя знает свое время, чтобы прорасти.
Она говорила это, когда я был мальчишкой и бесился, что что-то не получается
сразу. Когда я злился и хотел все здесь и сейчас. Она всегда улыбалась и повторяла это
спокойно, как закон природы.
Только сейчас до меня начинает доходить, что она имела в виду. Некоторые вещи
нельзя торопить, но это не значит, что они должны ждать вечно. Я перевожу взгляд на главный
дом Локвудов, где Лола сидит с Лео в кресле-качалке и тоже смотрит на закат, пока вокруг нее
Лили и Джемма болтают и смеются. Ее волосы выбились из хвоста и лежат на шее мягкими
прядями. Она мягко покачивается в кресле и целует Лео в макушку. Свет и тепло царят вокруг
нее почти ярким ореолом. Мои объевшиеся всякой ерунды собаки лежат пузом к верху рядом с
ногами Лолы, несомненно намекая ей о том, что они не отказались бы от почесывания.
Нил что-то говорит, но я уже не слушаю. Потому что в голове внезапно становится
очень тихо. Как бывает перед тем, когда принимаешь решение, которое давно жило где-то
внутри.
Я слишком долго смотрел на нее со стороны. Слишком долго убеждал себя, что ей и
так хватает забот. Что ей не нужен еще один человек, который будет вмешиваться в ее жизнь.
Что Лео — это ее мир, и я не имею права туда лезть. Но правда в том, что я давно уже там. С
того дня, как этот маленький парень впервые схватил меня за палец. С того дня, как Лола
посмотрела на меня своими большими глазами и сказала: «Я не могу его потерять». С того дня,
как не так давно я встретил с этой женщиной самое лучшее утро и чуть не зацеловал ее до
чертиков на залитой солнцем кухне.
Я провожу ладонью по затылку, усмехаясь самому себе и нашей истории, которая
длится уже бог знает сколько.
— Это курица? — наконец-то хоть кто-то спрашивает о животном, которое слишком
уютно чувствует себя в объятиях Нила.
— Да, — Люк отвечает Томасу и ухмыляется курице, как ловелас. Он перехватывает
ее и прижимает к себе, как любимую женщину. — Это Дева Мария. Она влюблена в меня.
— Вы назвали курицу Девой Марией? — недоуменно моргаю я. — А почему не
Елизаветой Второй? Было бы очень по-королевски.
— Куралевски, — поддакивает Томас.
Мы ухмыляемся друг другу, как два идиота, которые как будто бы сказали самую
гениальную вещь, а не полную глупость. Нил уводит Индиго в конюшню, а Люк уходит на
романтичную прогулку с Девой Марией.
Мы видим, как к нему подбегает девушка с длинной косой и в ковбойских сапогах.
Они что-то выясняют, пока Люк в защитном жесте поглаживает голову Девы Марии и возмущается:
— Это и мой ребенок, Диана!
— Какой ребенок? — в один голос кричим мы с Томасом.
Люк и Диана поворачиваются в нашу сторону, и их глаза расширяются. Взмахнув
тяжелой длинной косой, девушка уходит, рявкнув:
— Отлично, Саммерс, теперь разбирайся с тем, что у нас якобы есть ребенок, а не
чертова курица!
Томас с облегчением выдыхает и прикладывает руку к груди.
— Христос, я уже подумал, что мне придется предотвращать чей-то сердечный
приступ в нашей семье из-за того, что у этого ребенка есть ребенок.
— Хорошо, что пока что он может позаботиться только о курице.
В этот момент Дева Мария агрессивно клюет Люка в руку, вырывается и нелепым
куриным бегом несется вслед за своей… матерью?
Мы с Томасом наблюдаем за всей этой Санта-Барбарой и никак ее не комментируем.
— Как спина? — тихо спрашивает он спустя время.
Я снова перевожу взгляд на горы и меняю тему:
— Как думаешь, тропы уже высохли после недавнего ливня?
— Гарри, — упрекает Томас.
— Я хочу пригласить Лолу в поход. Она не очень любит ранчо, но ей нужно
отдохнуть.
Томас замирает, а потом на его лице появляется широкая улыбка.
— Не думал, что доживу до этого момента. Если бы я знал, что тебе просто нужно
переехать в мой дом, то давно завел бы тебя в качестве домашнего животного. Это свидание? —
он подталкивает меня плечом.
— Это поход.
— Поход-свидание с палаткой и сексом в палатке?
— Поход-поход без палатки и без секса в палатке, — я даю ему подзатыльник, и он
уворачивается, смеясь. — Ладно, может быть, с палаткой.
Я не знаю, сколько свободного времени у нас будет. Если мы сможем остаться на
ночь в палатке или палатках, то это будет отлично. Мы могли бы взять с собой Лео, но что-то
мне подсказывает, что тогда Лола будет не счастливее, чем сейчас, после целого дня
спринтерского бега за ребенком.
— Если тебе что-нибудь потребуется, то дай знать. Вдруг у тебя нет палатки. —
Томас потягивается, а потом манит к себе пальцем Джемму, которая соблазнительно ухмыляется
ему с веранды главного дома.
— У меня есть палатка, — бросаю я через плечо, когда направляюсь туда, где сидит
Лола. — И я бы ни за что не взял твою палатку, потому что знаю, чем ты в ней занимался со
Стеллой Маккартни в старшей школе.
— Мы не произносим это имя! — возмущается Джемма, топая сапогом по деревянной
ступеньке веранды.
— Если бы здесь была Мия, то она бы припомнила стол, — хихикает Лола, когда я
подхожу ближе. — К слову, я тоже имела честь лицезреть эту картину. Думаю, это стало моим
первым случаем полового воспитания.
Из дома выходят родители Лолы вместе с мистером и миссис Локвуд. Они тискают Лео
до тех пор, пока он чуть ли не верещит между взрывами смеха, быстро сменяющегося плачем.
— Ты хочешь домой? — спрашиваю я, потому что как будто бы ни единая душа не
собирается задать этот вопрос женщине, которая целый день развлекала своего сына, как
аниматор.
Лола переводит взгляд между мной и родителями, обдумывая что-то в своей умной
голове.