Опалённая жизнь

Глава 15. Лола

Ежегодный весенний праздник на ранчо «Дыхание» позволяет всему городу вздохнуть

полной грудью.

Меня же он заставляет задохнуться.

Я уже пять раз вытащила Лео из какой-то богом забытой лужи. Так как и ровно пять

раз я отмыла его и одела в чистую одежду.

То, что мой ребенок еще нормально не ходит, усложняет любой наш выход куда-то за

пределы дома. Коляску Лео презирает так, словно ее придумали язычники, поэтому приходится

либо носить его на руках, либо ходить с ним, держа за ручки, либо сажать его в песочницу,

где они с Джулией соревнуются в том, кто съест больше песка.

Раньше выигрывала Джулс, но сегодня Лео набирает обороты.

Мой сын пытается сбежать от меня,

не бегая

, а уползая на

скорости улитки Турбо. Я наклоняюсь, темнота вспыхивает в глазах, и на лбу выступает

испарина.

Я покачиваюсь, но все же успеваю схватить маленькое тело.

— Жучок, я тебя умоляю, давай слегка притормозим. Иначе твоя мать потеряет

остатки терпения, и мы пойдем домой.

Лео абсолютно плевать, что я там ему бормочу. Он вырывается из рук, хватает меня

за волосы и орет.

— Лео! — прикрикиваю я. — Прекрати.

Он на мгновение приходит в себя и спокойно устраивается у меня на бедре, теребя

ручками подвеску на шее. Я выдыхаю и опускаюсь на стул в конце длинного деревянного стола,

полного еды и напитков.

Весенний праздник на ранчо «Дыхание» — это, по сути, официальное открытие

теплого сезона во Флэйминге. И если вы думаете, что маленький город не умеет устраивать

праздники, значит, вы никогда не были в Монтане.

Поле за амбаром превращается в настоящий муравейник.

Длинные деревянные столы, сколоченные, кажется, еще во времена дедушки Нила

Локвуда, ломятся от еды. Домашние пироги, кукурузный хлеб, салаты в огромных стеклянных

мисках, кастрюли с чили, копченое мясо, которое пахнет так, что даже самые воспитанные люди

начинают заглядывать под крышки.

С дальнего конца поля доносится запах барбекю — там Томас, Нил, Марк, Гарри и

еще трое мужчин спорят о том, кто лучше жарит мясо, хотя весь город знает, что победителем

всегда объявит себя тот, у кого щипцы в руках.

Где-то играет не громкая, но живая музыка. Старый кантри и аккорды гитары, и

кто-то уже даже начал танцевать на утоптанной траве возле сарая.

Дети носятся между столами, как табун молодых жеребят. Кто-то запускает

бумажного змея, кто-то уже весь в мороженом, а трое мальчишек пытаются убедить друг друга,

что могут оседлать лошадь без седла.

Лошадь, судя по выражению морды, категорически против.

Я сажаю Лео на стул рядом с собой, пока он не решил снова отправиться

исследовать грязь. Он мгновенно находит ложку и начинает стучать ей по столу с энтузиазмом

барабанщика на рок-концерте.

— Идеальное чувство ритма, — бормочу я, оттягивая ворот льняной рубашки, чтобы

остудить разгоряченное тело.

Солнце висит высоко, теплый ветер колышет флаги, развешанные между столбами

ограды, и вокруг царит тот самый редкий момент, когда весь город словно перестает спешить.

Флэйминг умеет жить медленно. Но с детьми… эта медлительность почему-то

превращается в марафон.

— Ты выглядишь так, будто только что пробежала три мили, — раздается знакомый

голос.

Я поднимаю голову.

Лили стоит напротив с лимонадом в руках.

— Потому что я только что пробежала три мили, — говорю я. — За ребенком, который

не умеет ходить самостоятельно.

Лили смеется и переводит взгляд на Лео. Он в этот момент с победным криком

швыряет ложку на землю.

— Он выглядит довольным.

— А я-то какая довольная.

Лили ставит передо мной стакан и встает позади, чтобы заново завязать мне

покосившийся и растрепанный хвост.

— Пей.

Я делаю большой глоток лимонада, и прохлада наконец немного возвращает меня к

жизни.

— Спасибо, — выдыхаю я.

Лео в этот момент замечает что-то вдалеке, и его глаза загораются. Он резко

выпрямляется, начиная хлопать ладонями по столу.

Я уже знаю этот взгляд. Этот взгляд означает только одно.

Я медленно оборачиваюсь. И, конечно же… Гаррисон Эшфорд приближается к нам чуть

ли не вальсирующим шагом. Он идет через поле в выцветших джинсах и светлой футболке, которая

обтягивает его плечи так, будто ткань сама не ожидала, что ее наденут на такое тело.

Солнце цепляется за его волосы под бейсболкой, ветер слегка треплет их. Рядом

бегут Меган и Фокс, явно уверенные, что этот праздник устроили исключительно для них.

Лео издает радостный визг.

— О нет, — вздыхаю я.

— О да, — Лили ухмыляется и постукивает по моему подбородку. — Подними челюсть,

милая.

— Не начинай.

Она наклоняется ближе.

— Ты покраснела.

— Это солнце.

— Конечно, конечно.

Лили считает, что вокруг нас с Гарри вспыхивает, как она это называет,

«сексуальная волна», я считаю, что совершила ошибку, когда сказала ей, что у этого мужчины

красивый пресс.

Гарри замечает нас и улыбается. Клянусь, эта улыбка должна быть официально

запрещена в пределах одной мили от моего пульса.

Он подходит ближе и смотрит на Лео.

— Чемпион, — говорит он серьезно. — Слышал, ты сегодня побил рекорд по поеданию

песка.

Лео визжит так радостно, будто его только что официально наградили. Гарри

поднимает его на руки одним легким движением.

— Ну что, — шепчет он ему на ухо. — Покажешь мне, где тут лучшие лужи?

— Не смей, — предупреждаю я.

Он смотрит на меня с самым невинным выражением лица, на которое способен, и

прикладывает руку к груди.

— Я бы никогда.

Лили тихо фыркает, а я уже знаю, что через пять минут мой ребенок снова будет

выглядеть так, будто только что проиграл схватку с болотом. И почему-то… впервые за весь

день мне от этого не так уж и страшно, потому что если это предвещает хотя бы минуту тишины,

то я согласна.

Мама и папа, болтающие за противоположным концом стола с Саммерсами и Локвудами,

с интересом наблюдают за тем, как Лео перебирает в своих маленьких руках шевелюру Гарри,

пока он направляется к загону с жеребятами.

Лили уходит к Марку, который бежит с Джулией на плечах, хлопающей по рту как

индеец.