Страница 31 из 105
Камилла закрывает лицо ладонями.
— О боже. Как неловко, что у Ричарда есть взрослая дочь, вполне осознающая, чем
мы занимаемся.
Лео радостно хлопает ладошками, будто аплодирует. И я почти уверена, что мой
маленький мальчик тоже на стороне сплетен.
Я выхожу из библиотеки с улыбкой, но с неугасающим чувством грусти в душе.
Когда-нибудь… когда-нибудь у меня хватит смелости все изменить.
Я достаю телефон и пишу девочкам, чтобы сообщить последние новости нашего
города.
«Дурка»
Я:
Не поверите, что произошло.
Мия:
Боже, пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть какая-нибудь сплетня. Я умираю со
скуки в этом глупом Нью-Йорке.
Джемма:
Бедняжка, должно быть Таймс-сквер такой неинтересный, не то что наша городская
площадь…
Мия:
Грубиянка!
Джемма:
Сказала та, кто при своем прошлом визите украла из кофейни стакан с кофе миссис
Трент.
Мия:
Никто не докажет, что это был ее стакан.
Лили:
На нем было написано ее имя.
Мия:
Это детали.
Я хихикаю и смотрю по сторонам, чтобы перейти дорогу. Видимо, потом придется
вернуться за машиной, ведь мы с Лили договорились погулять и должны встретиться на
Мейн-стрит.
Я:
Недавно я видела, как голова миссис Трент что-то делала в районе ширинки Грега.
Я не настолько жестока, чтобы сообщать о похождениях Ричарда всем. Первой должна
стать Лили, поэтому решаю шокировать девушек развлечениями пенсионеров.
В чате повисает тишина, а потом происходит настоящий взрыв.
Мия:
ИИСУС ХРИСТОС!
Джемма
:
Я же ела…
Лили:
Возможно, миссис Трент тоже ела…
Я хохочу в голос, привлекая внимание прохожих.
Весна во Флэйминге ознаменует начало чего-то прекрасного. По крайней мере, для
меня. Я ждала весны так же, как миссис Линк надеялась, что ее джек-рассел перестанет лаять
на каждую проезжающую машину.
Мне приходится перейти на другую сторону дороги, чтобы этот пес не разбудил
моего задремавшего ребенка своим лаем. Конечно же, миссис Линк замечает меня и считает своим
долгом прокричать на всю улицу:
— Лола! — она подхватывает собаку и слишком резвым шагом для пожилого человека
переходит дорогу. — Давно не видела тебя. —
Мы виделись два дня назад.
— Как у вас с Лео дела?
— Все прекрасно, миссис Линк, как вы?
— Ох, знаешь… — Пес начинает ерзать и чуть не прыгает на коляску. Я опускаю
козырек чуть ниже. Не хватало еще, чтобы ее собака, которая только что сожрала с асфальта
окурок, лизнула моего ребенка. — Старость недобра ко мне, но все в порядке. Как Лео? Он уже
начал делать первые шаги?
— Нет, вы спрашивали меня об этом два дня назад.
— Моя кузина всегда говорила, что мальчики созревают позднее. Попробуй…
И в течение десяти минут я выслушиваю советы, пока все внутри меня протестует.
Как мне хочется научиться просто пресекать такие разговоры. Сказать что-нибудь короткое,
вежливое, но окончательное. Что-нибудь вроде:
«Спасибо, но мы разберемся сами»
.
И уйти.
Но вместо этого я стою и киваю.
Киваю.
Снова киваю.
— …попробуй натирать ступни теплым оливковым маслом, — продолжает миссис Линк,
уверенно покачивая головой. — Это помогает детям быстрее начать ходить. Мой племянник пошел
в семь месяцев.
— Правда? — вежливо говорю я.
Внутри меня тихий голос устало шепчет: Лола, он почти годовалый ребенок, он
вообще-то еще имеет право просто… быть младенцем.
Но я все равно улыбаюсь, потому что так проще. Так всегда проще. Я делала так
всю жизнь.
Слушала. Кивала. Благодарила.
Даже когда советы превращались в завуалированные уколы.
Ты такая милая, Лола, но слишком мечтательная. Ты такая добрая, но тебе не хватает
серьезности. Ты хорошая девочка, просто иногда немного… в облаках.
Я даже научилась распознавать тон. Этот мягкий, почти ласковый голос, в котором
слова звучат как забота, но оставляют внутри маленькую занозу. И ты вроде бы не можешь
обидеться. Потому что формально тебя не оскорбили.
Тебе дали
«совет».
Я всю беременность и первые месяцы жизни Лео слушала советы всего Флэйминга,
который, безусловно из добрых побуждений, пытался помочь мне, бедной одинокой женщине,
справляться с тяготами материнства.
Многие жители действительно оказали мне огромную поддержку, но есть и те, кто до
сих пор шепчется за спиной каждый раз, когда я захожу в кофейню. Или пытаюсь справиться с
коляской и тележкой в супермаркете. Или стараюсь не послать к чертовой матери каждого в
педиатрии при ежемесячном осмотре.
— …и еще попробуй не носить его так часто на руках, — добавляет миссис Линк. —
Дети быстро привыкают.
Я снова киваю. Хотя буквально вчера прочла три статьи о том, что младенцы не
могут избаловаться вниманием. Но объяснять это сейчас — значит ввязаться в спор.
А я…
Я ужасно боюсь споров. Боюсь повышенных голосов. Боюсь этих напряженных пауз,
когда люди смотрят друг на друга так, будто вот-вот начнется буря. Поэтому я всегда выбираю
мир. Даже если для этого приходится проглотить свои слова.
— Ну, я не буду вас задерживать, — наконец говорит миссис Линк, продолжая меня
задерживать и поправляя поводок своей гиперактивной собаки.
Я почти шумно вздыхаю с облегчением.
— Спасибо за советы, — говорю я.
Она улыбается.
— Ты хорошая мама, Лола. Просто немного неопытная, это нормально.
И вот опять. Фраза, которая звучит как комплимент, но почему-то каждый раз
оставляет ощущение, будто меня снисходительно похлопали по спине.
Миссис Линк уходит, а ее собака снова начинает лаять на машины.
Я медленно выдыхаю и толкаю коляску дальше по тротуару. Весенний ветер шевелит
ветки деревьев с распустившимися почками, и где-то над крышами кричат птицы. Флэйминг живет
своей спокойной, немного сонной жизнью. А я думаю о том, что, наверное, если когда-нибудь
захочу изменить что-то в этом городе… мне придется научиться говорить громче.
А не позволять остальным что-то кричать обо мне.
Когда я увидела две полоски на тесте, то уже знала, что так будет. Из-за