Страница 98 из 238
Глава 6
В воскресенье Мишка и Толик, как обычно, пришли к нам на Калинина. Конечно же, первым делом они спросили о моих новых соседях, которым помогали с переездом. Решив, что стоит быть честным, я кратко и без прикрас выложил всё, что произошло с Борькой Хмелем. Рассказал про арест его отца, про обыск на Кирова и про то, как в среду на комсомольском собрании нам пришлось выдержать настоящий бой.
Здесь важно понимать, что пацанам нет ещё и пятнадцати лет. В таком возрасте психика особенно податлива. Подросток впитывает правила, которые устанавливают взрослые, и не всегда умеет отделять собственное мнение от того, что ему постоянно повторяют дома, в школе, по радио. Тем более когда слова «враг», «предатель», «бдительность» звучали отовсюду и воспринимались как истина. Пацаны вполне могли испугаться. Но точно так же они могли запомнить совсем другое. Именно это я им и постарался донести.
Мишка выслушал меня молча, только желваки на его скулах заходили ходуном, а кулаки так сжались, что побелели костяшки. Он сам был из хадыженской рабочей семьи и цену людскому горю знал отлично.
– Ну и шкуры же этот твой Лужский с Фитилём, – процедил Мишка, глядя в окно на серый ноябрьский туман. – Борька парень мировой, мы же вместе немецкий грузовик тащили… Валь, ты скажи, чем помочь? Борьке сейчас плечо нужно.
– Поможем, Мих, обязательно поможем, – ответил я, благодарно кивнув. – Мы своих не бросаем.
Чтобы хоть немного сбить тяжёлое напряжение, я повернулся к Толику. Тот сидел на краю дивана притихший, но на мои последние слова покладисто покачал головой.
– Ладно, соколы, Борьку мы вытащили, – заверил я и, толкнув Толяна локтем в бок, поинтересовался: – Расскажи, к Люсе в гости сходил? Она же тебя там давно караулила. Позвала на чай‑то?
Толик несчастно вздохнул, и его уши запылали.
Тут нужно кое‑что пояснить. Пока было относительно тепло, пацаны переодевались в мою старую одежду. В ней можно было и в кино сходить, и просто по городу прошвырнуться. Но запаса тёплых вещей у меня, к сожалению, было ограничено. В ноябре пацаны ходили исключительно в своей форме. По этой же причине старались не появляться в центре Краснодара, опасаясь нарваться на патруль. Мало ли кто там старший окажется. Вдруг захочет просто так придраться к воспитанникам школы.
В общем, своей формой Мишка и Толик могли очаровывать исключительно соседских девчонок. Те, кстати, только рады были обратить на себя внимание таких перспективных парней.
– Люся позвала, – буркнул Толик в ответ на мой вопрос, пряча глаза.
Я сразу заподозрил что‑то неладное, да и насмешливая физиономия Михаила подтверждала: посещение гостей не прошло гладко для Анатолия. К тому же Люся, по словам соседки Дарьи Кузьминичны, по возрасту больше мне подходит. Она старше моих друзей года на полтора, но вот запали ей в душу погоны, на простых «гражданских» внимания не обращает.
– Ну и чего ты там натворил? – поторопил я Тольку с рассказом.
Тот вздохнул и продолжил повествование:
– Усадила меня Люся за стол. Такой круглый, со скатертью. Над ним лампа в абажуре висит, а от неё кисти свисают – вроде золотые. Мама её вышла познакомиться. Чашки, блюдечки расставили, – появившаяся в комнате баба Лиза как раз тоже с чайником, невольно притормозила, прислушиваясь. – Потом Люся банку с вишнёвым вареньем на стол поставила. И ещё такие махонькие стеклянные тарелочки, с волнистыми краями. Я сижу, смотрю на эту фитюльку и в толк не возьму: зачем она?
– Ну и? – поторопил я, уже примерно догадываясь, чем всё закончилось. Баба Лиза тоже еле сдерживала смех.
– Ну, я на эту тарелочку внимания не обратил. Вдруг для красоты так положено, – пожал плечами Толик. – Запустил ложку прямо в банку, зачерпнул побольше, с горкой, и чаем запиваю. Гляжу, а у матери Люси аж очки на нос съехали. Лицо сделалось такое… Она ложечку свою отложила и делает мне замечание: «Молодой человек, есть же розетка!»
Мишка откровенно захохотал, откинувшись спиной на валик дивана:
– Розетка⁈
– Откуда же я знал, что городские эти крошечные блюдечки под варенье используют! – возмутился Толик. – Мол, нельзя ложкой в общую банку, нужно себе отложить. И зачем посуду пачкать? Сижу, как дурак, варенье в горле застряло… Кое‑как чай допил, извинился и боком‑боком к дверям. Больше я к этим интеллигентам ни ногой.
Мы с Мишкой захохотали, баба Лиза деликатно хмыкнула. Пацанская неловкость Толика заметно подняла всем настроение.
Гулять они в этот день никуда не пошли. Как раз Борис появился, и мы нашли новую тему для разговоров. Бабушка нам не мешала: скрылась за шторкой, разделявшей комнату, и что‑то там шила. Мамы дома не было. У неё в школе опять какая‑то общественная работа образовалась.
Снова она нахватала часов и дополнительной нагрузки. Сначала было полторы ставки, потом одна преподавательница ушла в декрет, а после родов сразу уволилась – уехала к мужу‑офицеру на Сахалин. Ещё кто‑то заболел, и маму поставили на замену. С одной стороны, неплохо: доход выходил почти тысячу рублей – огромные по нашим временам деньги. С другой – свободного времени совсем не осталось.
Ещё меня раздражало, что из‑за маминых повышенных ставок выросла и обязательная подписка на госзаём. Раньше у неё удерживали рублей по шестьдесят в месяц, а теперь, с новой зарплаты, стали высчитывать по сотне. Мать не возмущалась. К тому же, раз один раз нам уже повезло выиграть по облигации, она надеялась на такое же везение ещё раз. Не верю я в эти сталинские лотереи, но и поделать ничего не мог.
Мишка и Толик тем временем пытали Бориса насчёт его планов и вообще дальнейшей жизни. Тот, снова благодаря тёте Нине, нашёл небольшую подработку. Там же, в яслях, куда устроилась его мама, по вечерам мыл полы и помогал по хозяйству. Если выпадала такая необходимость, мог и за дворника что‑нибудь сделать. Пока это было не особенно актуально, но как только навалит снега, придётся помахать лопатой.
Кстати, мне тоже. В мои обязанности входило следить за крыльцом аптеки и тротуаром вдоль стен здания. Зимой их придётся очищать.
Вспомнили мы с парнями и о предстоящих зимних каникулах воспитанников спецшколы. Поехать домой на десять дней им не разрешат. Одиночные поездки несовершеннолетних в форме на поездах без сопровождения не поощрялись.
– Ничего, снова к нам в гости придёте, – подбодрил я ребят.
У них ещё оставалось время до конца увольнительной, но нас с Борисом ждала подготовка к физике и химии на понедельник.