Страница 173 из 238
– Немецкий трофейный журнал, говоришь, читал в библиотеке? – негромко спросил технолог, постукивая по столу карандашом. – И что же за «органический углевод» ты туда ввёл, студент? Какую именно группу? Сульфокислоты? Нафталиндисульфонат натрия? Откуда в техникуме такие реактивы для свободного пользования?
Это был самый скользкий момент. Потому, сделав выражение лица попроще, я ответил:
– Что вы! Откуда у нас такое? Я взял обычный пищевой сахар.
В кабинете повисла тишина. Михалыч у двери перестал сопеть, отслеживая реакцию технолога.
– Сахар?.. – переспросил тот. – В шестивалентный хром? В кислую среду? Да он же мгновенно восстановит хром до трёхвалентного, Жериков! Вы понимаете, что вы могли безвозвратно загубить электролит? Это же подсудное дело!
– Понимаю. Процесс восстановления действительно идёт, но сахара я добавил немного. Примерно три грамма на литр. Я посчитал! – попытался придать своему голосу подростковый задор. – В журнале было написано, что при высокой плотности тока скорость образования блестящего осадка опережает скорость накопления трёхвалентного хрома. Хром ложится ровной, зеркальной плоскостью. К тому же поверхностное натяжение падает – унос хромового ангидрида с паром уменьшается почти на треть.
Борис Николаевич молчал минуты две, продолжая крутить деталь. В его голове суровый сталинский догматизм боролся с очевидной, колоссальной выгодой. Вывести из цеха целую бригаду полировщиц, освободить дефицитные станки, снизить расход ядовитого хрома… За такое рацпредложение министерство самого технолога по головке погладит.
– Михалыч, – наконец повернулся он к мастеру. – Выдели парню отдельную ванну. Подготовь приказ по цеху об экспериментальной проверке. Контрольные образцы – мне на стол лично через три дня. Если покрытие не облезет и анализ электролита покажет норму… – Он снова посмотрел на меня и едва улыбнулся. – Тогда, Жериков, это чистой воды рационализаторство.
Технолог придвинул к себе чистый лист бумаги и быстро застрочил перьевой ручкой.
– Напишу отношение в БРИЗ. Оформим предварительную заявку на рацпредложение от твоего имени, как автора, и Михалыча, как руководителя практики. Чтобы у Первого отдела вопросов по сахару не возникло, замаскируем его в отчётах как «органическая добавка» ОД‑1.
– А по деньгам как, Борис Николаевич? – подал голос практичный Михалыч. – Парню‑то за вредность и за ум полагается.
– Выпишем, – заверил главный технолог, ставя подпись. – По инструкции БРИЗа за внедрение предложения с годовой экономией по материалам и трудозатратам… Думаю, на первый случай рублей триста пятьдесят премии мы тебе, Жериков, согласуем сразу после утверждения акта испытаний. Иди, оформляй протокол. И чтоб язык за зубами держал. ОД‑1 – и точка.
Из кабинета технолога я выходил, едва сдерживая победную улыбку. Триста пятьдесят рублей! Наконец‑то куплю себе часы! Деньги у меня есть, но легально их использовать я не мог, а тут так подфартило. Но главное, что меня запомнят на заводе, и это может пригодиться в будущем.
Официальный приказ по заводу о внедрении рацпредложения «ОД‑1» вышел в конце июля, аккурат к финалу моей обязательной производственной практики. Как и обещал Борис Николаевич, мне выписали триста пятьдесят рублей премии – для первокурсника техникума деньги немыслимые, хотя на фоне запрятанных на моём чердаке двадцати тысяч они, конечно, выглядели скромно. Главное же я получил то, ради чего шёл на риск с сахаром, – безупречную репутацию в глазах заводской элиты.
В последний день практики Михалыч, пряча довольную улыбку в усы, велел мне сдать брезентовый фартук и деревянные кандалы‑сабо.
– Шагай на второй этаж, Менделеев, – сообщил он, крепко пожимая мне руку на прощание. – Главный вызвать велел.
В кабинете главного технолога Бориса Николаевича было по‑прежнему тихо, прохладно и пахло хорошим табаком. Сам хозяин кабинета сидел, зарывшись в ворох каких‑то графиков, но, увидев меня, сразу отложил ручку и указал на стул напротив.
– Присаживайся, Жериков. С окончанием практики тебя. Слышал, премию ты уже получил?
– Так точно, Борис Николаевич. Спасибо вам за содействие, – вежливо ответил я.
– Заслуженно, – отмахнулся технолог. – Твоя «ОД‑1» за две недели снизила процент брака по нашему цеху почти до нуля. Полировщицы, конечно, ворчат – у них расценки из‑за этого поплыли, зато план по готовым корпусам мы закрыли досрочно. Но я тебя вот зачем позвал… Мне Михалыч доложил, что у вас в техникуме весь август – каникулы. Верно?
– Верно. До первого сентября свободны, – подтвердил я.
– В гальванике тебе делать больше нечего. Свою норму ты руками отработал, да и гробить парню в семнадцать лет лёгкие в кислотном чаду – преступление перед советской наукой. Короче говоря, Жериков. Я переговорил с директором твоего техникума, Максимом Сергеевичем. Мы приняли решение: на август оформить тебя временно в штат Центральной заводской лаборатории. Техником‑исследователем. Как комсомольца и автора утверждённого рацпредложения. Согласен?
У меня внутри аж подпрыгнуло от удачи. Естественно, я был согласен! Белый халат, чистые руки и, главное, свободный, легитимный доступ ко всем закрытым химическим складам завода и спецбиблиотеке. Идеальное прикрытие для попаданца, какое только можно создать в пятьдесят третьем году.
– Это большая честь для меня, Борис Николаевич. Я готов, – ответил я.
– Вот и отлично, – технолог вытащил из папки плотный лист бумаги. – Задание на август у тебя будет головоломное. Мы сейчас готовимся к запуску новой линейки приборов для Минэнерго. Там требования к изоляции корпусов жёсткие, обычный бакелит не держит дугу. Нам нужен новый пресс‑материал на основе фенолформальдегидных смол, но с особым минеральным наполнителем. В Москве рецептуру дали, а на практике у нас плиты при прессовании трескаются. Капризный состав.
Он пододвинул лист ко мне.
– Твоя задача на этот месяц – засесть в ЦЗЛ. Провести серию лабораторных варок смолы с разным процентным соотношением наполнителей, определить критическую точку вязкости и составить для технологов точную режимную карту. Конечно, ты не один будешь работать, а под руководством начальника лаборатории, Зинаиды Петровны.
Борис Николаевич поднялся, давая понять, что разговор окончен, и протянул мне руку:
– Оформляйся в кадрах, получай белый халат и с понедельника приступай. Покажи, на что способен.