Страница 36 из 142
Глава 10. Тоговый караван.
Наконец последняя часть оборудования погружена. Внимательный взгляд Ионн Харт пробежал по опустевшему помещению, придирчиво оценивая разбитое, давно выведенное из строя оборудование, оставшееся внутри бункера.
«Вроде бы ничего не забыли», – сделала она вывод.
Команда «носильщиков» Сэнкчуари-Хиллз окончательно выбралась на поверхность и очень надеялась, что в последний раз посещает сие проклятое место, за сегодняшний день ставшее, можно было сказать, сакральным. Измученным людям до смерти надоели бетонные казематы секретного когда-то военного объекта. Утешало только обилие плодов, доставшихся в результате адских трудов, тут сказать нечего – богатый улов.
Наружный воздух придал желанную толику бодрости Акве, не менее остальных набегавшейся по бетонным ступенькам уровней и металлическим лестницам стеллажей в кладовых. Ночь тихая, безветренная. Вдали, где-то пока еще далеко, в темноте начинала определяться линия горизонта. Скоро начнется рассвет.
Думается, мало кто из членов команды запомнил, как группа тронулась в обратный путь. Очень уставшие, голодные и полусонные люди с огромным трудом преодолевали очередной подъем…
– Все. Я сейчас сдохну, – заявила Николь.
Уселась на платформу тележки, мокрой спиной к корпусу генератора.
– Я тоже. Я больше не вынесу, – поддержала ее Марси Лонг.
Один за другим и мужчины добровольной артели пристраивались рядом, кто как сумел, с тяжелой одышкой вытирали вспотевшие лбы. Разговаривать не хотели или попросту не могли, окончательно лишившись остатков сил.
Поскольку Ионн не стояла в графе: «исключения», то есть вкалывала в равной степени с остальными, устала она, разумеется, ничуть не меньше. По этой причине хозяйка не возражала против короткой стоянки и тоже присела на камень возле обочины изуродованной дороги с твердым намерением передохнуть.
– Му-у!
Звук неясного мычания или чего-то очень похожего напрочь отогнал нависающий сон. Корова? Откуда ей взяться? Не может этого быть! То есть может, конечно, в том исключительном случае, когда в голове до крайности утомленных людей зародились галлюцинации. На деле вышло, что нет, и соратники оживились, будто корова, окажись их представления правдой, смогла бы им как-то помочь.
– Брамин. Бездомный? – первым откликнулся Томас. – Если так, то нужно забрать с собой. Они неприхотливые и на контакт с человеком идут запросто, совсем не боятся людей. Соорудим ему простенькое стойло да какую-никакую крышу над головой, чтобы в полную силу дождь не хлестал, а радиация мутантам не страшна. Зато у нас молоко, сыр и масло появятся. Ну, творог еще. Это же просто деликатес.
– Ты умеешь взбивать масло и варить творог? – живо поинтересовалась Марси Лонг. – Откуда? Где научился?
– У соседей был домашний брамин. Сара частенько к ним бегала за молоком, меняла на всякое барахло, которое я находил в походах по Пустоши. Соседка говорила, якобы ее научила мать, а маму ее мать, то есть бабушка, ну и так далее. Я сам научился, когда помогал Саре. Не трудно это. И вам запросто покажу. Куда сложнее приловчиться брамина доить. Не каждый сумеет, и абы кого брамин к себе не подпустит, стало быть, еще и не каждому дано.
Ионн поневоле вспомнила познавательный курс благодетеля. Конечно же, какая корова? Брамин. Мутант. Она уже видела несколько трупов этих единственных на сегодняшний день животных, которых люди могли бы с большим допущением назвать домашними, точнее сказать – способными к одомашниванию.
Издали видела груженого брамина торговки Карлы. Близко не подходила. Остерегалась. Снова вспомнила напутственные заветы Призрака.
Карла – странная престарелая женщина из Банкер-Хилла. Странная даже для тех, кто знает ее долгие годы. Про таких говорят – мутная.
Когда-то Призрак рассказывал об основании торгового поста в глубине правобережного Бостона, со временем ставшего настоящей крепостью. У них были свои законы. Своя охрана. Свои гостиницы и склады. Свои загоны для содержания грузовых браминов. Все свое. И каждый торговец имел отдельный маршрут, заранее оговоренный с остальной братией. Каждый имел определенный ассортимент и ценовой прейскурант. Каждый честно и без утайки делился с коллегами информацией о происшествиях, об опасностях и вообще обо всем, что встречалось ему на пути. Единственный пункт, каким официальный торговец из Банкер-Хилла никогда не делился ни с кем, заключался в источниках и происхождении его товаров.
А еще каждый караванщик платил налог за защиту и покровительство «Независимой Гильдии Наемников». Впрочем, называть охранников караванов заурядными наемниками было бы несправедливо. Эти ребята, суровые на вид, нелюдимые и малоприятные для многих, на деле безупречно выполняли свой долг. Защищали торговцев ценой собственных жизней и невероятно гордились, когда объявляли свою работу честным заработком.
Призрак рассказывал о правилах Пустоши в ранний послевоенный период. Торговые караваны в ту пору считались неприкосновенными, ибо не только снабжали выживших необходимым имуществом, но и несли на себе функции почтовой связи.
Позднее, когда Содружество захлестнули кровожадные банды из Ядер-Мира, даже они старались не трогать торговых людей. Но еще позднее, после развала «Адептов», «Операторов» и «Стаи», когда каждый новоявленный босс стремился превзойти остальных, все изменилось.
Никто не вспомнит, кто именно стал первым брезговать общими правилами, ныне уже не имеет значения, суть в том, что на караваны начались нападения, по этой причине понадобилась независимая охрана. Охрана, которая не подчинялась бы уставам ни одной существующей фракции, только Торговая Гильдия имела бы право ими распоряжаться. И ее создали.
Сейчас, в современном Содружестве, нападения на караваны не прекратились. Их совершали и совершают отъявленные отбросы. Наркоманы и озверевшие недоумки вроде той же Зенитки. Но организованные рейдеры, к примеру «Стрелки», «Братство Стали» или «Ржавые Дьяволы», на торговцев не нападали. Не нападали, потому что были умнее…
– А ведь это не просто брамин! – как-то даже с долей неприкрытого огорчения произнес Томас, вернувшись к тележке. – Это торговец. И брамина у него два. Я его знаю. Кажется, это Джейк. Единственный торгаш из Банкер-Хилла, кому Гильдия прощает вольности.
– Какие вольности? – нехотя поинтересовался Струдж.