Страница 131 из 142
– Загнать под навес! – передразнила Николь. – Ей-то плевать, а вот тебя бестолковка куда бы загнала, под какой навес?
– В яму на кладбище, а там все без навеса, – добавила Марси.
Соратники поглядывали на товарища с сожалением, некоторые с сочувствием, и только Дзюнь подтолкнул Томаса в бок.
– Бывает со всяким. Я тоже как-то едва не попался. Хочешь сделать как лучше, а получается как всегда, то есть через задницу.
Громкий смех раздался позади Дзюня.
– А она у тебя есть, задница? – хохотала Николь. – Марси мне жаловалась не так давно, что хотела влупить тебя по мягкому месту, да только руку отбила… хахаха!
Бедняга-китаец, заступился за друга и что получил? Ну, так бывает всегда в нормальной компании…
Выброс закончился приблизительно через час, никто время точно не засекал, кому это нужно? Зато засекли потом, так как повышенное действие радиации держится по завершении еще около часа. Далее сама природа за собой подчищает. Трава и другая растительность, вся флора изуродованной планеты, мутировавшая за более чем два века, получила способность поглощать или рассеивать радиацию до определенного уровня. Не будь этой особенности, человеку выжить в нынешнем мире стало бы невозможно, и наплевать по большому-то счету, какая у него сопротивляемость радиации, не абсолютная же? Тогда это уже и не человек, а просто гуль.
Вспоминались рассказы Призрака о том времени, когда соседи по «Убежищу 66», разбуженные из-за сбоя в системе слишком рано, выбрались на поверхность. Большинство из тех, кто не послушал голоса разума и нарушил запрет, не спасали даже специальные скафандры, костюмы и маски. Люди умирали в течение нескольких дней, несмотря на то, что им пытались помочь…
Нога Ионн Харт в легком ботинке армейских берцев, подаренных когда-то наставником, неожиданно замерла на пороге бывшей комнаты Шона, где сейчас жили дети Фрай и Долтона Оуэн.
Запах столярного клея, сохранявшийся еще после замены доски на стыке паркета с порогом, приятно защекотал ноздри девушки, в то время как глаза ее бегло осмотрели само помещение, куда Ионн никогда не входила после восстановления дома, стараясь сберечь душу матери.
Встроенный стенной шкафчик, ранее использовавшийся для хранения детских пеленок, подгузников и всего, что необходимо для ухода за малышом… что оставалось от шкафчика, подремонтированного Дзюнем… теперь служил оружейной пирамидой для дробовика, пистолета, патронов и прибора для чистки, заботливо предоставленных детям взрослыми членами возрожденной общины. Ивона, которой поручили строгий контроль и обучение Рона и Вивьен навыкам пулевой стрельбы, очень требовательно относилась к обязанностям, ни капли не сомневаясь в правильности подхода подруги: дети на Пустоши лишь в колыбели, как только ребенок научился твердо ходить и соображать, оружие в руках помогает ему достичь зрелости. К сожалению, таков ныне неписаный закон жизни.
На полу лежал широкий ковер, плетеный из тонких полос, нарезанных из кусков разной ткани руками умелицы Фрай. У стены стояли два стула с развешанными для сушки рубахами и штанами, еще источавшими запах свежести средства «Абраско».
В углу, где раньше располагался торшер, скромно притаилась вешалка, а кровати детей с аккуратно заправленными одеялами замерли возле окон, заделанных пластиком с двух сторон и завешенных старыми шторами, во многих местах отмеченных швами зашитых дыр.
Единственным, что оставалось нетронутым, была цветная, но блеклая репродукция довоенного Бостона под стеклом, снятая с высоты полета птицы. Как только сохранилась?
Проглотив горький комок, Ионн дважды выдохнула. Человеку со стороны могло почудиться, будто девушка едва не заплакала… может быть, и не показалось? Стоит представить себя на месте матери, лелеющей вполне обоснованную надежду на будущее, когда это будущее вмиг стало прахом, и тогда понять ее состояние станет легко.
– Кодсворт? – спросила Ионн, развернувшись, и увидев робота, подлетевшего к бывшей ванной комнате в доме, отданной Струджу и Томасу под радиомастерскую, а заодно под кладовую самых ценных деталей. – Что-то хотел?
Мистер дворецкий подернул манипуляторами.
– Мужики меняют сгоревший пускатель на старой «корвеге». Ты же сказала, чтобы вкопали пустые бочки по периметру ухоженной нами земли. Вот они и вкопали шесть штук, а вместо простых лопастей на подшипниках поставили снизу редукторы, а к ним электроприводы. Так что теперь нам не страшно отсутствие ветра. Гудеть будут так, что ни один кротокрыс на милю не подойдет.
Хозяйка ничего не ответила, молча кивнула и вышла во двор, а робот, словно забыв о цели визита, замер на месте. Неожиданно заметил в окне подходящего Призрака и спешно направился прямиком к тому, кого всегда слегка побаивался, собственно, как все остальные члены общины.
– Вижу, у тебя какое-то дело? – предугадывая обращение Кодсворта, прозвучал вопрос Призрака.
Нет, Кодсворт не удивился исключительной проницательности, это все-таки Призрак, чье имя наводит страх до дрожи в коленках даже у самых отпетых головорезов.
– Верно, есть дело.
Гость замедлил шаг, но, подумав о том, что «Жестянка» никогда бы не стал беспокоить его по пустякам, вообще остановился.
– Говори, я тебя слушаю.
И Кодсворт сказал, а точнее, он попросил собеседника отойти в сторону и показал на маленьком мониторе старую семейную запись семьи Харт. Короткую, продолжительностью всего тридцать две секунды, зато какую!!!
На кадрах домашней хроники Ионн и Майкл сидели на широком диване в залитой светом комнате, негромко играл музыкальный центр, и под звуки приятной мелодии малютка-Шон пытался изобразить нечто вроде заплыва на спринтерскую дистанцию, усиленно тарабаня по мягкой подкладке крохотными руками и ножками… и единственная фраза, сказанная голосом Ионн мистеру дворецкому: «Кодсворт, ну-ка выключи запись! Кто тебе разрешил? Не видишь, я не одета для шоу!»
Просмотрев фрагмент, Призрак уставился на «Жестянку» широко раскрытыми глазами.
– Хочешь показать это Ионн? Думаешь пожалеть хозяйку?
– Сомневаюсь, – честно ответил Кодсворт.
– И молодец! – бесхитростно похвалил Призрак. – Братец, ты же не хочешь, чтобы тебя вместо «мистер дворецкий» называли «дурак», причем без всяких мистеров?
Все три оптических окуляра робота уставились на собеседника.
– Почему? Мне жалко смотреть на хозяйку…