Фоллаут. Хроники Пустоши.

Глава 23. Рутина обычного дня.

Чертовски хорошо выспавшись, Ионн Харт потянулась на свежей постели, улыбнулась новому дню и одним движением встала. Не спеша надела камуфляжные штаны армейского образца, куртку того же комплекта, затянула ремень на поясе, проверила нож в ножнах, аптечку НЗ в ременном футляре и, взяв разгрузку и автомат, поднялась по ступенькам лестницы.

Погода вполне подходила для начала летнего дня. Ветра вроде бы нет, но с некоторой периодичностью накатывала теплая воздушная волна, больше похожая на своеобразную ласку Природы, полюбившей жителей Сэнкчуари за то, с каким завидным упорством они стремились вдохнуть новую жизнь в погибшие когда-то деревья, выращивая из малых побегов крепкие саженцы, окапывая кустики тошки и мутафрукта, поливая овощи и борясь с нашествием проклятых вредителей.

Возле «семейного» столика хозяйка остановилась, оставила ношу и расстегнула верх камуфляжа. Ответив на приветствие Марси, Ионн сняла с крючка полотенце и направилась к умывальнику, попутно захватив зубную щетку и пасту.

Вдоволь наплескавшись прохладной с ночи водой, Ионн вернулась к столу и, в ожидании утренней чашки кофе сунула в рот кусок вечернего пирога со смоляникой, очередного кулинарного детища Ники.

Надо заметить, что Николь как-то незримо для окружающих вышла из образа бывшей мусорщицы. Женщина вела себя так, словно всю жизнь заведовала кухней общины и, что более примечательно – ей удавалась ведущая роль без всяких суфлеров, как говорят. Юная Вивьен ей с удовольствием помогала, это так, но в основном Ника справлялась сама.

С того времени, как ее брат Николас, Томас и Струдж восстановили старые жернова, приводимые в действие хозяйской рукой, мука в доме не переводилась. Первый хлеб, испеченный с участием Аквы, так понравился людям, что после снятия урожая посевы бритвозлака увеличили вдвое. И даже тогда, когда заканчивался запас дрожжей, что требовало очередного похода в убежище, Ника переходила на самые настоящие блины и лепешки, благо Глюкоза, за которой ухаживали как за равноценным членом общины, давала отличное молоко, из которого получали сметану, варили творог и взбивали масло.

Странные звуки долетели до слуха Ионн. Доносились они из ее бывшего дома, точнее, из ванной комнаты, отданной Струджу и Томасу под радиомастерскую. Разумеется, где эти двое мастеровых, там и мистер дворецкий. Так уж сложилось, что неформальная дружба Кодсворта с господином механиком, то есть со Стурджесом, весьма положительно сказывалась для всех обитателей Сэнкчуари. Вот и сейчас, только Ионн услышала шипящие звуки, похожие на настройку волны приемника, сразу раздался голос дворецкого:

– А я говорил, частоту нужно сменить. Даймонд-Сити просто обязан вещать на довоенных частотах, а их уж я знаю получше любого из вас.

Думается, его послушались, потому что через пару мгновений до ушей Ионн Харт донесся вполне внятный, но очень неуверенный голос какого-то человека, несшего в эфир всякую околесицу, что-то о помыслах лидеров человечества, о чем понятия не имел, короче, всякую ерунду. Но! Эти звуки, само вещание… воспроизведение показалось Ионн не просто знакомым. Это был словно голос из прошлого, такого далекого, но такого родного, будто время вернулось вспять, а Ионн слушает радио, сидя на милом диванчике в объятиях любимого мужа.

Девушка встала, приняла из рук Ники принесенную чашку кофе, но оставила ее на столе и пошла по дорожке к бывшему дому.

Вот в чем дело! Мужики откопали где-то пыльное радио, думается, его сочли «устаревшим» еще до войны, именно по этой причине звуки вещания казались из области «ретро». Общими усилиями антиквариат восстановили, благо микросхем, плат, транзисторов, всяких ламп и тому подобного после очистки запасов «Оливии» в распоряжении мастеров предостаточно, и запустили на пробу.

– Что же вы прячетесь? – спросила Ионн, преодолевая нахлынувшее волнение. – Несите его на крыльцо общего дома. Пусть люди слушают.

Томас и Струдж улыбались.

– Кодсворт правильно подсказал. Это он посоветовал оживить старый хлам, сказал, что для тебя его голос не будет старым.

При этом робот вел себя так, словно речь шла не о нем. Откуда вдруг взялась скромность? Но Ионн по достоинству оценила заботу дворецкого, подошла ближе, обтерла поверхность корпуса и смачно поцеловала его на глазах изумленных мужчин.

– Заслужил, – сказала она. – Мне действительно чертовски приятно. И вы молодцы, парни. Только поставьте радио на полку инструментального стеллажа под навесом крыльца напротив общинной «агоры». Не думаю, чтобы в Даймонд-Сити только болтали. Да и голос какой-то, словно пришибленный, но, может, новости какие расскажет или музыку включит. Все веселее.

Кто бы с ней спорил? К возвращению Ионн за стол туда же пришла Рада, закончив первое боевое дежурство. И не просто пришла. Девушка принесла на плечах тушу подстреленного рад-оленя.

– Где ты его взяла? – искренне удивилась Ионн. – И тащила одна? Он же весит килограмм сто, тяжело.

– Не очень, – пожала плечами мутантка (пожалуй, я больше не стану ее так называть. Звучит как-то по-идиотски. Коль уж община девушку приняла, будем величать ее просто по имени). – Я носила и тяжелее. Что делать, когда помогать некому, а на разделку нет времени?.. Там, у старого мостика рыбаков я застала целое стадо. Особей с дюжину. Я не пугала. Одного издали подстрелила. Но они же не слышали звука выстрела. Некоторые подошли, посмотрели на внезапно упавшего, понюхали, и пошли дальше.

Ионн и собравшиеся соратники водили руками, понимающе что-то шептали, но все сходились в одном – да здравствует праздничный ужин!

Пока Николь с братом занимались снятием шкуры и выемкой внутренностей, Ивона уже приготовила ведра для угощения Морды. А пока Кодсворт вел очередное занятие, на сей раз по истории, свежее мясо успело побывать в соусе и отправилось на решетки уличного прибора для барбекю. Правда, тут произошел весьма интересный случай, с легкостью попадавший в разряд «нарочно не придумаешь».

Дело в том, что рассказ Кодсворта о древней цивилизации, возникшей в Италии, об истории становления Рима как государства, рождении римской культуры, науки и нравственности, в том числе и религии, как обычно, заинтересовал без исключения всех. После урока Фрай, занятая подготовкой коллективного празднества, попросила мужа помочь передвинуть тяжелую скамью, чтобы не мешала проходу, но Долтон ответил, что занят, и это, естественно, не понравилось Фрай.