Страница 67 из 79
Глава 23
Прощаться с Мишей пришло много народа. Человек триста, не меньше. Прощание проходило в банкетном зале выкупленной Мишей гостиницы. Сам я недолюбливаю все эти мероприятия. После них как-то очень остро встает вопрос о бессмысленности любых земных дел, и дико страдает мотивация. Но прощаться с Мишей мы пришли. Еще пришли коммерсанты в большом количестве — крупные и мелкие, представители спортивных группировок, а также — афганцы.
Мать Миши, строгая на вид женщина лет шестидесяти, выглядела спокойно, но я хорошо понимал, что спокойствие это ложное, и что она просто оглушена случившимся. Любовница Миши — наоборот, рыдала в режиме нон-стоп и несколько раз норовила свалиться в обморок.
А Миша, оказывается, был довольно крупным благотворителем. Помогал и афганцам, и чернобыльцам. Оплачивал лечение, в том числе и дорогостоящее. Что же, каждый по-своему оправдывается за сделанное и несделанное…
Еще был очень важный на вид священник, который читал полагающиеся молитвы. А на улице — неприметный «Жигуль», в котором опера снимали на камеру всех, кто приехал попрощаться.
А потом — кладбище. «Хорошее» место на центральной аллее, присутствовало человек сто наиболее близких. Было произнесено несколько небольших речей, а гражданская жена Миши свалилась-таки в обморок. К чертовой матери, подумал я со злостью. Не буду я к ней сегодня лезть с разговорами о документах.
Ну и, традиционно, поминки, которые состоялись в гостиничном ресторане. Здесь речей уже было побольше, все вспоминали доброту, отзывчивость и благородство покойного, его большое сердце, чистую душу и прочее, прочее…
Под конец меня слегка мутило от обилия комплиментов. Послушать собравшихся, так во всем городе не было и навряд ли когда-нибудь появится человек, лучше Миши.
— Вот так, — сказал мне Серега, когда мы ехали с поминок. — Бьешься, чего-то пытаешься достичь… А в конце один хрен — яма и крест. Ты заметил, как радостно нард с поминок расходился?
— Это нормально, — сказал я. — Так и должно быть. Люди радуются, что живы, что это все не с ними произошло. А Миша… ему было в кайф жить последние несколько лет. Я думаю, что если бы ему даже рассказали, чем все закончится, он все равно от своей жизни не отказался бы…
— Человек, не собака, — вздохнул Серега. — Нажрусь я сегодня…
Наследство после Миши осталось порядочное — предприятия, недвижимость, акции и деньги, на счетах, а офшоре и наличными. А еще — финансовые потоки, доли в бизнесах, теневая прибыль ЧОПа. Одним словом, было что делить.
И хорошо, если он заранее побеспокоился о том, чтобы обеспечить семью. Зачастую в подобных ситуациях семья получала мизерную часть от актива. И, в самом лучшем случае, что-то вроде пенсии. Но чаще всего, не получала ничего, компаньоны и подельники считали, что им нужнее.
Мишину гражданскую жену звали Элла. Я посетил ее на следующий после похорон день. Лично выразить соболезнования и ненавязчиво поинтересоваться судьбой возможного компромата, который Миша наверняка собрал.
Элла, увидев меня на пороге квартиры, сначала растерялась, потом расплакалась, но после того, как я вручил ей пачку долларов — внезапно успокоилась. Нет, она ничего не знает, ничего! Миша редко говорил о делах! И кто будет управлять акциями она не знает. И насчет наследства тоже, все потому, что никто и не мог подумать, что все закончится так! Да, Миша иногда рассказывал о совместной работе, но что там за акции она не знает. Бумаги? Какие-то бумаги были, да, он хранил здесь несколько сумок — там документы и какие-то вещи были он сказал, что по работе, она никогда и не заглядывала. Да, она отдала все ребятам, Мишиным друзьям. Они пришли и попросили, она и отдала, зачем ей бумаги без Миши, а им, наверное, по работе нужно. Денег дали немного, тысячу долларов…
Не очень умная, сделал я вывод, пообщавшись с Эллой десять минут. Не очень умная, но, кажется, Мишу любила, хоть и по-своему. И на деньгах не зациклена… А афганцы — ребята быстрые. Не успели друга похоронить, как тут же заявились за активом… Как-то не очень красиво выглядит. Но, по крайней мере, понятно, в какую сторону копать.
— Пятьдесят тысяч долларов, — сказал я капитану «шестого отдела» Муромцеву.
Тот задумчиво посмотрел на меня.
— Не мало? — спросил он. — Если такой архив действительно существует, то за него можно запросто «лимон» просить.
— Может и можно, — согласился я. — Просить можно и десять. Только кто ж даст?
Капитан Муромцев тяжело вздохнул. Ему явно хотелось много денег. Желание, конечно, законное, но…
— Архив Афганца, в зависимости от его содержимого, штука очень опасная, — сказал я. — Как ядерное оружие. Применить можно, но последствия для применившего обязательно возникнут. И не простые последствия, а очень серьезные. Миллион долларов, к слову, тоже опасные деньги. Здесь и сейчас это слишком много. Для загранки, если начинать жизнь с нуля — совсем не много. А пятьдесят тысяч в России сегодня — в самый раз. Можно купить пару-тройку неплохих квартир, домик начать строить… А лимон заработать лет за пять. И даже больше заработать можно будет.
— Вам какой интерес в этом архиве? — усмехнулся Муромцев. — Думаете, у нас материалов на вас нет? Материалов столько, что самосвалом не вывезешь…
— Мы договорились или нет? — спросил я.
— Договорились, — сказал Муромцев. — Пятьдесят значит пятьдесят. Еще хочу предупредить. Начальство нацелилось забрать некоторые темы покойного. Вообще, начальство очень недовольно, что в городе боятся бандитов и деньги несут бандитам…
— А не вам, — закончил я с улыбкой. — А куда же девать кентов убитого? Они могут не согласиться. Закрывать будете?
Капитан Муромцев скромно потупил взор.
— Нужно будет — закроем. Если поступит приказ.
— Ладно, — сказал я. — Это ваши дела. Меня не касается. Если высокое милицейское начальство хочет заработать — его право…
Капитан Муромцев застенчиво улыбнулся.
В апреле 1993-го года случилось два знаковых события. Первое — это, конечно, референдум, который состоялся 25-го числа и должен был положить конец противостоянию между президентом и парламентом. Должен был, но не положил. Чем это закончится — мне известно, в отличие от остальных соотечественников. Вооруженным противостоянием осенью, стрельбой из танка по «белому дому» в прямом эфире телевиденья. После чего состоятся первые выборы в Государственную Думу, результаты которых будут с одной стороны — странными, а с другой — вполне понятными…