Страница 58 из 88
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Когда мы пришвартовались в Эверетте, солнце уже вставало. К тому времени моя лодыжка распухла и невыносимо болела. Должно быть, она сломана. Идти я не мог, и Тэлботу с Капитаном пришлось практически нести меня до машины. Они уложили меня на кровать, и Тэлбот сел рядом. Он явно хотел что-то сказать, но благоразумно промолчал. По пути туда, куда мы направлялись, мы заехали в супермаркет. Пока мы ждали на парковке, я закрыла глаза и почти сразу же уснула. Я мгновенно проснулся, когда мы отъезжали от парковки.
Вскоре мы снова были в самолете и летели на юг. Я хотел поговорить с Капитаном, извиниться, но мне так и не представилось такой возможности. А потом стало слишком поздно, и я понял, что другого шанса у меня не будет. Я даже не знал ее настоящего имени. Я сидел в самолете, несчастный и уставший. Мне хотелось прилечь, но в самолете не было места. Рядом со мной сидела Аннализ. Она держала в руках пластиковый пакет с нарезанным мясом.
— Помнишь, как тяжело было залечивать те ожоги? Сломанные кости, это хуже.
Она была права.
Когда мы снова приземлились в Бербанке, меня трясло и подташнивало, но я снова мог ходить, а синяки прошли. Я поехал обратно в отель с Аннализ и Тэлботом, но не мог на них смотреть. Я был измотан, устал и злился на весь мир. Аннализ попросила Тэлбота отвезти нас к моему "Эскорту".
— Оставайся здесь, — сказала она ему. Тэлбот с грустью посмотрел на нас, когда мы вышли из машины и направились к моему автомобилю. Лодыжка совсем не болела. Она полностью зажила. Аннализа стояла у водительской двери. Жара изнуряла нас. — Ну, от него не было никакого толку.
— Он правильно сделал, что сбежал, босс, — сказал я. Я вздохнул. Я не хотел об этом говорить. — Ксилла дала ему бесполезное оружие. Он бы накормил хищника, и тогда у нас было бы две жертвы, чтобы привлечь их. Возможно, ты не всех убила своим зелёным огнём. — Она пожала плечами. Я её утомил. — Что дальше?
— То же, что и раньше: найдём твоего дружка Уолли Кинга. Я хочу, чтобы ты занялся этим. Вот. — Она вернула мне телефон. Быстрая проверка показала, что сделанные мной снимки были удалены. — Там мой номер. Позвони, когда нужно будет кого-нибудь прикончить.
— А как же хищники, которых он призывал?
— Уолли Кинг наш главный приоритет. Если я что-нибудь узнаю об этих снимках, дам тебе знать. А хищники… — Теперь вздохнула она. — Ты ведь знал этих людей, да? Если подтвердишь, что в них есть хищники, но не сможешь заставить себя их вылечить, дай мне их имена и адреса. — Я знал, что она имела в виду под словом "вылечить". — Я могу сделать это быстро, Рэй. — В ее голосе не было доброты, и я был рад этому. Женщина, которая передала капитану эту записку, не должна была изображать доброту.
Она повернулась и пошла обратно к своему фургону. Хотел ли я увидеть, как Аннализ превратит Фиделя в груду костей? Хотел ли я сидеть один в номере мотеля под рев телевизора, зная, что она где-то там убивает его или кого-то из них?
Черт возьми, нет.
Я поехал обратно в свой мотель.
Аннализ обещала рассказать мне, что она узнала о фотографиях Уолли. Раньше она никогда не предлагала мне делиться информацией без приглашения. Теперь, когда она доверяла мне, я хотел быть как можно дальше от нее.
Моя сумка все еще была в моей комнате; я была рада, что заплатила за неделю. Затем я принял душ и лег в кровать. Мне приснилась огромная толпа женщин, все они были клонами Капитана, рыдающими на коленях возле крошечных гробиков.
Когда я проснулся, было всего шесть утра. Из-за кондиционера в комнате было холодно, как в морозилке. От сухого воздуха у меня пересохло в горле. Я пошел в ванную и подставил руки под струю холодной воды. Прошлой ночью я чуть не умер. Казалось, что это такая мелочь. Я чуть не забыл ключи. Чуть не купил новые ботинки. Чуть не умер. Я посмотрел на свое лицо в зеркале, вспоминая, как меня сжимал коготь, и пытаясь представить, как оно будет выглядеть при свете.
Еще я вспомнил того иракского парня с дисками Джеки Чана, может, он бы и выжил, если бы за его спиной была такая же, как у меня, Аннализ, которая угрожала бы сыну этой женщины. Я вышел из комнаты и сел в машину. На заправке было полно народу, у каждой колонки выстроилось по три машины. Заправив полный бак, я некоторое время бесцельно колесил по округе. Аннализ предложила убить за меня мою старую команду. Я знал, что она считает, будто делает мне одолжение, но я не мог переложить на нее ответственность. Я пришел сюда, потому что моя старая команда попала в беду. Я хотел их спасти. Это было самое трудное. Я хотел быть человеком, который спасает людей. Хотел защищать их от колдунов и хищников, но в этой игре все было устроено по-другому.
Арне и остальных заживо пожирали хищники, и я понятия не имел, как их спасти. На самом деле я был почти уверен, что это невозможно. Я знал, что должен сделать. Я должен был их убить. Неважно, что они натворили, неважно, что у них были любящие семьи и дети, о которых нужно заботиться. Важны были только хищники. А не люди.
Я произнес это вслух, сидя в машине:
— Важны только хищники. Больше ничего.
Легко было говорить, когда я был один. Гораздо труднее было, когда я приставлял пистолет к чьей-то голове или размахивал трубой в переполненной людьми комнате. Я убивал людей, чтобы добраться до главарей банд, и, если быть честным с самим собой, я знал, что сделал бы это снова. Но я не мог убить ребенка из-за того, что его мать отказалась прокатить меня на лодке. Общество Двадцати Дворцов изменило меня, но, возможно, мне нужно было сделать что-то еще, чтобы изменить само Общество. Я припарковался в квартале от "Жареного тюленя". У меня не было какой-то конкретной причины туда идти, но это место подходило не хуже любого другого для того, чтобы сделать следующий шаг. Я прошел по заднему двору, чтобы убедиться, что там никого нет, и только потом направился к главному входу. В баре было больше народу, чем раньше, то есть человек десять-двенадцать сидели в кабинках или за барной стойкой.