Страница 68 из 115
У Арона не находилось ни слова. Такой речи он просто не ожидал. Голова Крима опускалась всё ниже.
– Крим, – в тихом голосе Арона звучало столько ласки и понимания, что послушник медленно поднял голову, в глазах его загорелась надежда. – Ты мой лучший друг, Крим. И этого ничто не может изменить. Во всяком случае, сегодня. Тебе не стоит так переживать. Выбор за тобой. Ты можешь быть другом или слугой. Только тебе решать.
– Я сделал выбор, ты знаешь! Я сделал его тогда, когда предал храм ради тебя! – ответил Крим.
– Ты предал храм ради избранного и ради жизни женщины, которую уважал, – ответил Арон. – Не путай кислое с пресным. И когда я пришёл за тобой, ты отказался пойти со мной.
– Я ошибся! – просто ответил Крим. – Прости меня.
Арон кивнул и пустил коня шагом. Крим поехал рядом с ним.
– Я должен сказать тебе… – Арону было очень трудно произнести вслух то, что было просто необходимо сообщить в этот момент Криму. Он не хотел обижать друга, но слова, которые он сейчас собирался высказать, закрывали ему обратный путь. И хотя Арон уже давно знал, что обратного пути попросту для него нет, он всё же пытался цепляться за иллюзию мнимой возможности. – Я не вернусь с тобой в главный храм.
Всё! Дороги назад больше нет. Арон произнёс то, что необходимо было произнести. Он собственными руками свершил приговор. Храм, который служил ему домом, теперь для него закрыт. Больше не будет дома, людей, которые обучают его и заботятся о нём, друзей. Одиночество станет полным. Навсегда…
– То есть как это, не вернёшься? – опешил Крим.
– Наступило время, когда моё присутствие в храме стало опасным, – Арон старался скрыть чувства за ледяным тоном, и пока ему это удавалось. – Зойя… Ты… То, кем я являюсь, становится слишком очевидным. Законы храма запрещают людям знать о внутренних тайнах. Если я останусь, будут новые жертвы. Я должен уйти.
– Но… – Крим изо всех сил старался держать себя в руках. – Ты вытащил меня из южного храма лишь затем, чтобы бросить, как кость, жрецам восточного?
– Тебя встретят с почётом и уважением, – грустно усмехнулся Арон. – Поверь мне.
– Конечно, ты постарался, чтобы всё произошло именно так! – выпалил Крим, будучи больше не в силах сдерживать себя. – Ты умеешь заставлять людей делать всё так, как считаешь нужным именно ты. Ты всегда прав! А ты подумал о том, что буду чувствовать я? Ты подумал о людях, которые к тебе привязались, которые попросту любят тебя?
– Ты это переживёшь! – уверенно сказал Арон. – Тебя будут учить, ты вырастешь, твоя сила возрастёт во многие разы. Ты станешь одним из наиболее почитаемых жрецов храма. Возможно, даже Верховным Жрецом. Ты показал свою веру и преданность. Ты смог с честью пройти через раскаяние. Ты станешь великим.
Сначала Крим не нашёл, что ответить. Красочная картина, которую описал ему Арон, наверное, должна была его впечатлить. Но он не чувствовал ни радости, ни гордости. Крим знал, останься он в храме, так, в конце концов, и случится. Арон никогда не ошибается в своих предположениях. Но что-то внутри мальчика возмущалось таким будущим.
– Я не хочу! – неожиданно даже для себя сказал он.
– Чего ты не хочешь? – повернул к нему голову Арон.
– Не хочу такого будущего, – ответил Крим.
Арон внимательно смотрел на друга. Он ожидал объяснений.
– Я не могу сказать, почему. Я не могу рассказать, чего я хочу. Только я не хочу того, что ты описал, – Крим шумно вздохнул. – Это всё красиво, просто замечательно. Но… позволь мне выбирать. Дай мне выбрать именно то, чего хочется мне!
– Но чего же ты хочешь? – недоумённо спросил Арон. – Ведь ту жизнь, которую я описал тебе, хотел бы каждый.
– Я уже говорил, – Крим опустил голову, стараясь не встречаться взглядом с избранным. – Я хочу быть твоим другом.
– Что ты хочешь сказать, Крим? – Арон знал, он уже понял, чего хочет тот, ради кого он сегодня здесь. Но нужно было, чтобы он озвучил это. Необходимо было, чтобы Крим хорошо понимал, чего он лишается.
– Не отсылай меня в главный храм. Я хочу ехать с тобой, куда бы ты ни направлялся.
– Ты понимаешь, чего ты просишь? – спросил друга Арон. – На какие лишения пойдёшь? Ты задумался, каким опасностям ты можешь подвергнуться, если окажешься подле меня, вдали от дома, от храма, от защиты?
– Да, Арон! Я всё понял! – кивнул Крим. Теперь и в его голосе звучали металлические нотки. Арон видел, Крим принял решение. И решение это стало для него незыблемым. Единственное, что сможет помешать Криму воплотить это решение в жизнь, – прямое насилие.
– У тебя есть несколько дней, пока мы ни отвезём Вилона к родителям, чтобы передумать, – как бы ни хотел Арон лишиться своего одиночества, он не мог не дать Криму возможный путь к отступлению. – Вечером я сообщу своё решение остальным.
Крим упёр удивлённый взгляд в Арона.
– Ты хочешь сказать, что никому не известно о твоём отъезде? – уточнил он.
– Никому! – подтвердил Арон, исподволь наблюдая за другом.
– Брат Марк? Брат Феон? – с надеждой в голосе спросил Арона Крим.
Арон покачал головой.
– Невозможно! – выдохнул Крим.
– Что, пророчество об этом не предупреждает? – усмехнулся Арон.
– О чём это вы? – раздался сзади голос Тима.
Арон и Крим переглянулись. Друзья нагнали их. Пора было закрывать эту тему.
– Ну, вы и ускакали! – брат Марк позволил коню расслабиться. – Мы вас битый час пытаемся нагнать!
– А меня снова бросили! – пожаловался Вилон. – Арон всегда так делает.
Арон подумал, что так будет и на этот раз. Теперь уже он бросит своего друга практически навечно, если, конечно, в будущем ни изменится ситуация, и Арону ни придётся вернуться.
– В этом весь я! – пошутил Арон. – Иногда мне кажется, что это хобби – бросать друзей.
– Верно! – согласился Крим. – Только каждый раз, почему-то это происходит, хотя сам ты этого и не хочешь!
– Увы! – развеселился брат Марк. – У Арона зачастую нет права выбора. Он попросту лишён этого права.
– И почему бы это? – пробурчал Арон себе под нос.
– На что ты намекаешь, ученик? – делано строго поинтересовался философ.
– Разве не по твоей вине я был лишён права выбора в прошлый раз? – с ехидством в голосе спросил учителя Арон.
– Это было в позапрошлый раз! – уточнил брат Марк.
– Ну да… – неохотно согласился Арон. – В позапрошлый.
Он покосился на воинов церкви, едущих в этот момент особняком. Они внимательно следили за разговором.