Страница 62 из 115
– Любовь, да? – усмехнулся брат Квин.
– Ей скоро будет два года, – рассмеялся Арон мысли воина церкви.
– Два года? – удивился тот. – О чём же тут мечтать?
– Она уникальна! – ответил Арон. – Изумительна! Она как маяк, дарующий тёмной ночью свет кораблям. Она словно волшебное создание, манящее путника светом своих глаз…
– А ты действительно мечтал… – брат Квин так смотрел на Арона, словно впервые его увидел. – Ты – поэт, мальчик!
– Легко быть поэтом, если есть, кому вдохновить тебя! – ответил Арон.
– Она твоя сестра? – спросил брат Квин.
– Хотел бы я, чтоб так было, – в улыбке Арона светилась неприкрытая тоска. – Тогда бы я смог приблизиться к ней.
– Ты не можешь приблизиться к ней? – удивился брат Квин. – Но почему?
– Не могу… – горько вздохнул Арон. – Просто так получается, и всё!
Брат Квин, поняв, что Арон желает закрыть эту тему, не стал больше настаивать.
Дверь медленно открылась, и когда Арон понял, кто стоит за ней, он застонал. Поднявшись с лавки, Арон шагнул навстречу входящему Криму. Тот не произнёс ни слова, просто опустился на колени и в поклоне склонил голову до самого пола, вытянув руки вперёд, словно сдаваясь на милость того, кто стоял перед ним.
Арон несколько секунд простоял молча. В голове его до сих пор стоял образ того, как они расстались, когда Арон покинул комнату, предназначенную им всем, но потом мальчик взял себя в руки и тихим голосом произнёс:
– Встань, Крим!
Крим поднял голову и поднялся на ноги. Взгляд его был таким потерянным, что Арона внезапно захлестнула жалость и чувство такой глубокой любви и привязанности к другу, что перехватило дыхание.
– Зачем ты сделал это? – спросил Арона Крим.
Арон решил проигнорировать его вопрос. Ответ был слишком очевиден, чтобы озвучивать его.
– Я передал тебе через брата Марка, чтобы ты не выходил из комнаты, пока полностью не поправишься! – Арон старался, чтобы его голос звучал спокойно и беспристрастно, он перенял это умение от монахов храма. – Почему ты здесь?
Брат Квин с удивлением уставился на Арона. Он не ожидал столь повелительных ноток в голосе только что прилюдно наказанного, и сильно наказанного мальчика. Создавалось впечатление, что этот мальчик привык приказывать.
– Я выздоровел! – пожал плечами Крим.
– Правда? – брови Арона взметнулись вверх. – Твой шрам на руке зажил, и синяков на теле более не наблюдается? – саркастически спросил он.
– Ну, не правда! – Крим опустил глаза, не в силах больше выдерживать взгляда Арона. – Прости меня!
– Я прощаю тебя! – просто ответил Арон. – Но помни, я у тебя в долгу. И выполняй то, что должен выполнять! – теперь Арон уже рычал, хотя он никак не мог вызвать гнева в своей душе при виде страданий в глазах Крима. Так что рык его был скорее игрой, чем правдой. И Крим, судя по всему, это прекрасно понимал. – Иди в комнату! – вздохнул Арон. – Ты болен! Тебе нужно отдыхать.
– Ты тоже болен… Арон.
Арон понял, как поначалу хотел назвать его Крим, и от этого стало так тяжело как никогда.
– Ты знаешь, – горькая ухмылка выдала состояние мальчика, – на мне всё заживает, как на собаке.
– Нет… Нет! – крикнул Крим, и Арону показалось, что сейчас кричала его душа. – Ты… Ты… – Крим задохнулся, слёзы душили его. Арон впервые видел, как плакал послушник, с которым мальчик провёл много времени в шалостях и играх. – Зачем ты сделал это? Зачем?
– Ступай! – жёстко выслал Крима Арон. – Иди, я сказал! И не показывайся, пока твои раны не заживут!
Арон знал, что поступает жестоко, он практически сам чувствовал то, что будет чувствовать Крим, когда в одиночестве, или даже с Тимом и Вилоном, будет сидеть в своей комнате, коря себя за то, в чём по большому счёту и не было его вины. Но он должен был заставить Крима уйти отсюда вместе с ним. Конечно, он мог и приказать, но тогда, как только Арон покинет главный храм, Крим сделает всё, чтобы вернуться. Нет! Нужно было отрезать Криму путь в эти места. Отрезать навсегда, чтобы, во всяком случае, в качестве наказуемого, он больше никогда не смел здесь появиться.
– Пусть боги будут благосклонны к тебе, – пробормотал Крим, понурив голову.
– И тебе благосклонности богов и превосходного здоровья, Крим! – кивнул Арон. – Ступай!
Как только за Кримом закрылась дверь, брат Квин поднялся с лавки, на которой сидел, наблюдая за разговором мальчиков, упёрся кулаками в стол и уставился прямо в лицо Арону. Тот стоял перед ним, всё ещё по пояс обнажённый после истязания, которое над ним совершили.
– Что он имел в виду? – спросил брат Квин тоном, не терпящим возражений.
– Ничего! – спокойно ответил Арон, усаживаясь на лавку. На него никогда не производили впечатление ни грозные интонации, ни угрожающие позы оппонентов.
– Что ты сказал Главному Жрецу? – брат Квин начинал злиться.
– Это дело моё и Главного Жреца! – усмешка Арона вызвала взрыв негодования у воина церкви.
– Ты знаешь, чем грозит неповиновение взрослым? – угрожающе сверкнул глазами брат Квин.
– Чем? – рассмеялся Арон. – Что ты мне можешь сделать? Попросить о второй публичной порке?
Брат Квин аж задохнулся от возмущения. С этой стороны он Арона не знал. Мальчик просто дразнил его, играя с воином церкви, словно кошка с мышью. Но смотря ему в глаза, он почему-то не мог по-настоящему разозлиться.
– Ты сейчас слаб! – напомнил он. – Не думаю, что ты в состоянии сопротивляться мне.
– Даже не пытайся! – усмехнулся Арон. – Моё теперешнее состояние не делает меня настолько более слабым и неуклюжим, чтобы ты смог побить меня!
– Ты посылаешь мне вызов? – брат Квин нагнулся к мальчику так, что лица их почти соприкоснулись.
В глазах Арона засветились озорные искорки.
– Почему нет? – счастливая улыбка озарила лицо мальчика, но увидев выражение глаз воина храма и поняв, что он сейчас скажет, Арон помрачнел.
– Я с удовольствием потренируюсь с тобой, Арон, – сказал брат Квин, расслабившись. – Но не сегодня. Сегодня ты чересчур измучен.
Поняв, что попытка заставить брата Квина принять его вызов, не удалась, Арон разочаровался. Бой хотя бы ненадолго позволил бы ему отвлечься от мыслей о Криме, которого сейчас, должно быть, съедала совесть. Он был слишком честен, его друг. Как сейчас хотелось Арону пойти и утешить его! Как хотелось успокоить душевные муки, которые переживал Крим! Но Арон понимал, что это бы было неправильным, потому что принесло бы неправильный результат.