Страница 40 из 115
Глава 7. Отвергнутая жертва
Наступит день, и избранный забыть
Решит, как все его воспринимают,
Тогда он тьму печальную познает.
И коль не поторопишься укрыть
От забытья безвестности нечайной,
Надолго будет оставаться тайной,
То, как заставить божество парить.
Вина всему, что там произойдёт, –
В кровь избранного с пищей человечьей,
Заставив мир стенать в мученье вечном,
Поступит яд. Надолго воспоёт
Тогда беда. Оставив все сомненья
Герой придёт, исполненный стремленья
Спасти того, кто жизнь его возьмёт.
И в тот момент земля воспрянет снова…
Отрывок из неосуществлённой ветви древнего пророчества
Не успел Арон зайти в ворота храма, как увидел выходящего из подсобного помещения Крима с двумя вёдрами помоев в руках.
– Счастья тебе, Крим! – радостно закричал Арон, бросившись к другу.
Крим медленно повернулся в сторону Арона, поставил вёдра на землю и замер с таким выражением лица, словно увидел привидение.
Арон тем временем подбежал к Криму и крепко обнял его.
– Ну, наконец-то! – прошептал он на ухо другу.
– Здоровья и благоденствия тебе, э-э-э… – Крим взглянул в сторону Вилона, который вместе с Тимом вприпрыжку мчался к нему.
– Арон, – помог другу Арон. – Теперь для всех я просто Арон.
Арон отстранился и начал внимательнее рассматривать Крима.
– А что это за приветствие новое? – спросил у него Крим.
– Ну, я подумал, что день у тебя вряд ли добрый, раз тебе доверено такое ответственное дело, как вынос помоев. Здоровья у тебя и так хоть отбавляй, хотя я бы отбавлять его и не стал. Ну, я и подумал, почему бы не пожелать тебе счастья!
Объяснение Арона развеселило Крима.
– А почему ты такой грязный? – Арон всё ещё оглядывал друга. Одежда на нём была, мягко говоря, очень сильно испачкана.
– С утра был чистый! – Крим развёл руки, показывая себя со всех сторон. – Работа мусорщика не очищает.
– Ну, это, я думаю, ненадолго! Ведь я пришёл за тобой, – сообщил Арон, внезапно улыбка исчезла с губ мальчика, ему очень не понравилось выражение лица Крима. – Ведь ты уйдёшь отсюда со мной? – уже не надеясь на положительный ответ, всё же спросил Крима Арон.
– Нет! – резкий, глубокий вздох сопровождал отказ послушника. – Я не могу…
На секунду Арон отвернулся, обдумывая ситуацию, затем легонько стукнул Крима по плечу и радостно воскликнул:
– Посмотри на меня! – Арон развёл руки так же, как это только что сделал Крим. – Я теперь послушник! Брат Феон принял меня в лоно церкви.
– Что-о-о? – рот Крима непроизвольно открылся.
В этот момент к Арону с Кримом присоединились Вилон и Тим.
– Что сделал Верховный Жрец? – переспросил Крим, но обращался он теперь к Тиму.
– Он причислил Арона к лону церкви, – ответил за улыбающегося и вертящегося вокруг собственной оси избранного Тим. – Я сам был этому свидетелем. И брат Марк тоже.
– Верховный Жрец сделал это? – в глазах Крима была такая озабоченность, что Арон прекратил вертеться и прыснул, не сдерживая больше радость, которая захлестнула его в тот момент, когда он увидел друга. – Да он что?…
Последняя фраза Крима остановила пару монахов, проходящих мимо мальчиков.
– Как смеешь ты критиковать Верховного Жреца? – рассерженный голос монаха, прогремевший за спиной Крима, заставил мальчика вздрогнуть.
Все, кто был на площади перед храмом, остановили свою работу и обернулись на говорившего. Теперь уж мальчики вряд ли бы смогли избежать внимания толпы, а именно этого сейчас никому их них нужно не было.
– Вчерашняя порка тебе показалась недостаточной? – монах строго смотрел на Крима. – Ты не смеешь проявлять неуважение к взрослым, а тем более к Верховному Жрецу! Бери вёдра и выполняй свою работу. Живо!
Не теряя времени, Крим схватил вёдра и, обернувшись к Арону, тихо сказал:
– Тебе нужно уходить отсюда!
– Только с тобой! – спокойствие в голосе Арона убедило Крима в том, что тот не шутит, и ни в коем случае не собирается менять своего решения.
– Встретимся позже! – прошептал Крим, и, уже поворачиваясь, чтобы уйти, поздоровался с остальными. – Счастья и благоденствия, Вилон, Тим, брат Марк!
Брат Марк только что подошёл к мальчикам.
– И тебе того же, – хором ответили ему.
Арон медленно повернулся к брату Марку. Улыбка слетела с губ мальчика.
– Всё так плохо? – брат Марк смотрел вслед удаляющемуся Криму.
– Хуже, чем я предполагал! – ответил Арон. – Но я справлюсь.
– Не сомневаюсь! – вздохнул брат Марк. – Только какой ценой?
– Я знаю цену дружбе! – отрезал Арон. – А теперь, не покажешь, в какую помойку нас поместили?
– Арон, мы не в тюрьме, мы – в храме! – мягко напомнил мальчику брат Марк.
– Почему тогда Крим таскает вёдра с помоями? – Арон, подняв голову, уставился в глаза учителя. – Что, больше некому?
– Кто-то должен делать и эту работу! – ответил брат Марк. – Здесь так заведено – работают все. И лучшую работу ещё следует заслужить. Только что прибывшие начинают свою деятельность с самой незавидной.
Арон глубоко вздохнул, попытавшись унять раздражение. Поняв, что вряд ли сейчас у него это получится, он уже более спокойно спросил:
– Так куда нас поместили?
– У нас будет комната, – ответил брат Марк. – Но пока одна. Отдельную комнату здесь нужно заслужить. А детей вообще отдельно от взрослых не селят.
– Надеюсь, мне не придётся спать у тебя в ногах? – вспомнил Арон свои первые дни в западном храме.
– А это бы заставило тебя вернуться домой? – живо спросил брат Марк.
– Нет. Не думаю, что меня вообще что-то может заставить вернуться домой, за исключением, конечно, решения Крима сопровождать меня, – ответил Арон.
– У тебя будет собственная кровать, – ответил брат Марк на вопрос ученика. – Правда, не такая удобная, как в главном храме.
– Это радует! – совсем не радостно произнёс Арон и поплёлся вслед за братом Марком ко входу в храм.
Храмовая площадь была маленькой, но аккуратной. Вокруг её центральной части рос декоративный кустарник, посередине располагался небольшой, в это время года пока ещё не работающий фонтан. Сама площадь была вымощена однородной кирпичного цвета плиткой.