Страница 41 из 115
Фасад здания храма тоже отличался простотой. Обычный серый камень, ничем не украшенный, за исключением пары колонн, поддерживающих козырёк над входом. По обеим сторонам от крыльца располагались две большие прямоугольные клумбы, в которых уже пробивались первые лепестки будущих цветов. Дверь была сколочена из широких досок. И в отличие от дверей главного и западного храмов, она была одностворчатой.
Войдя в холл, Арон увидел продолжение той спартанской обстановки, которая была снаружи. Вдоль стен были расположены простые каменные лавки с деревянными сидениями. Более ничего в холле не было. Окна находились высоко и только со стороны фасада, но так как они были довольно большими, света было более чем достаточно.
В здании храма было три крыла – восточное, западное и центральное, двери в которые в тот момент, когда брат Марк с мальчиками вошёл в холл здания, были открыты. Внутри помещения кипела жизнь. Люди сновали туда-сюда, перенося какие-то предметы, вынося мусор и просто спеша куда-то по своим делам. Южный храм напомнил Арону муравейник.
– Нам в центральное крыло! – сообщил брат Марк, и отправился прямо по коридору.
Стены коридора были из серого, неотделанного камня, полы деревянные, покрашенные в тёмно-коричневый цвет. Ровные потолки аккуратно выбелены. На окрашенных белой краской деревянных дверях висели таблички с номерами. Освещалось всё это медными газовыми лампами, развешенными на стальных кольцах, прибитых к стенам большими, диаметром с палец взрослого человека, гвоздями чуть выше головы взрослого мужчины.
– Они все пронумерованы? – послышался удивлённый голос Тима, рассматривающего номерки на дверях.
– Да, – ответил брат Марк. – Наш номер восемьдесят шестой.
Войдя в комнату, Арон удивлённо огляделся.
– Что-то здесь не так… – иронично протянул он. Остальные стояли за его спиной в немом молчании. – Понял! – воскликнул Арон. – Здесь нет ни одного окна!
– Тебе стоит быть осторожнее, – предупредил мальчика брат Марк. – Если кто-то услышит твои речи, не избежать наказания.
– Ты можешь сказать проще, учитель! – Арон зажёг газовую лампу, стоящую на столе. – Арон, не паясничай! – воскликнул он, подражая голосу брата Марка.
Внутри комната мало отличалась от коридора. Те же серые каменные стены, темнокоричневые деревянные полы, ровный белый потолок и белая дверь. Исключение составляли только небольшой двустворчатый буковый шкаф и четыре расположенных вдоль стен аккуратно застеленных топчана.
– М-да… – протянул Арон. – В тюрьме было веселее.
– Ты был в тюрьме? – хором спросили мальчика Вилон и Тим. Первый с восторгом, а второй с ужасом.
– Однажды, – ответил Арон.
– Расскажешь? – подошёл ближе Вилон.
– Как-нибудь, – пообещал Арон. – И что мы теперь должны делать? – обратился он к брату Марку.
– До ужина отдыхать, – ответил тот. – А на ужин нас позовут.
– Вот как? – только теперь Арон понял, что в этом храме не знают ни кто он, ни чем его нужно кормить. И если он не будет есть то же, что и все, то рано или поздно его заподозрят.
Это была настоящая жертва. Если он будет питаться пищей, которая ему не предназначена природой, может случиться всё, что угодно – от простого расстройства до гневного вмешательства повелителя, который по какой-то причине всё время неусыпно следил за Ароном.
– А выходить отсюда можно? – Арон внимательно оглядывал помещение, намётанным глазом замечая следы гномьих секретных ходов. – Нам бы не помешало вымыться с дороги.
– Здесь есть баня, – сообщил брат Марк. – Мы можем сходить туда, пока ждём ужин. Рядом, в прачечной нам выдадут чистую одежду, но за ней мы должны будем ухаживать сами, как, впрочем, и за той одеждой, которая сейчас на нас.
– Пожалуй, нам стоит пойти вымыться и сменить одежду! – согласился Вилон.
– А как же твои разговоры о том, что ты никогда не будешь стирать? – подначил его Тим.
– Я солгал! – нарочито кокетливо опустил глаза Вилон. – Арон убедил меня, что всё в природе имеет свой порядок, и, следовательно, я должен мыться. К тому же меня ужасно раздражает эта жуткая вонь!
Вымывшись и переодевшись, они почувствовали себя намного лучше. Ужина им не пришлось долго ждать. Вскоре один из детей, живущих в храме, пришёл, чтобы пригласить их в общую столовую.
Когда Вилон и Тим покинули комнату, брат Марк жестом остановил Арона. На удивлённый взгляд посланника монах ответил, что они с Ароном придут через минуту.
– Ты не должен идти туда! – закрыв за мальчиками дверь, сказал Арону брат Марк.
– Я знаю! – ответил Арон. – Но у меня нет выбора, учитель. Подумай сам, что скажут люди, если изо дня в день я не буду приходить ни на завтрак, ни на обед, ни на ужин?
– Ты не должен идти туда, Арон! – ещё раз повторил брат Марк.
– Я не могу! – Арон открыл дверь. – В конце концов, не отравлюсь же я от этой бурды!
И мальчик, более не слушая жреца, обогнул учителя, вышел из комнаты и быстро пошёл по коридору в сторону, в которой он предполагал найти столовую.
Столовая была большим помещением с такими же серыми каменными стенами и коричневыми деревянными полами, как и везде в этом храме. Посередине столовой стоял длинный деревянный стол. Стол был таким длинным, что если бы не превосходное зрение избранного, то, наверное, он вряд ли бы смог разглядеть лица тех, кто сидел на другом его конце.
Арон занял место между Кримом и Тимом. Вилон сидел где-то в отдалении.
В тот момент, когда Арон садился на лавку, Крим отвернулся в другую сторону, поэтому он не ожидал увидеть избранного прямо возле себя, когда, наконец, опустился на своё место. Ложка выпала из рук Крима, он в ужасе посмотрел на Арона и из его уст вырвалось:
– Что ты здесь делаешь?
– Ну… – Арон изобразил удивление. – Вообще-то меня позвали на ужин.
– Арон… – Крим перевёл взгляд на философа, пристально следящего за разговором мальчиков. – Брат Марк!
На вскрик послушника брат Марк смог лишь лихорадочно вздёрнуть плечи. На лице жреца было такое печальное выражение, словно в этот момент умирал дорогой ему человек.
–Арон! – Крим придвинулся к Арону поближе, стараясь говорить как можно тише. – Ты не должен этого есть!
– Но почему? – Арон рассматривал длинные склизкие верёвки в своей тарелке. – Похоже на червей! – оценил он еду. – Только светлые очень.
– Не ешь это! – снова зашептал Крим.