Страница 38 из 115
Новый взрыв хохота со стороны, где находился Тим, потряс лес.
– Тим! – прикрикнул Арон.
– Извини! – послышалось в ответ.
Арон всё ещё смотрел в глаза учителю, взглядом требуя, чтобы тот продолжил свой путь.
– Пусть идут! – брат Марк кивнул Арону, словно давая согласие. – Ягуары не охотятся в это время суток. Вы, наверное, пришли сюда с восходом.
– Да, именно тогда, – согласился брат Сирик. – Но я бы на твоём месте всё же не отпускал детей одних.
– Пусть повеселятся! – брат Марк отдал Арону поводья Феникса. – Скоро они не смогут так часто проводить время вместе.
Последнее замечание философа заставило мальчиков насторожиться. Неужели они будут пленниками в южном храме? Или ещё хуже – рабами…
– Это точно! – вздохнув, кивнул брат Сирик. – Последние деньки веселья и безделья. Ладно уж, идите! Да поторопитесь, чтобы нам не пришлось вас троих искать.
Арон шёл быстро, выбирая дорогу так, чтобы ни коню, ни его друзьям идти было не трудно. Тим и Вилон едва поспевали за ним, поэтому шли молча. Увидев телегу, нагружённую дровами и рядом обглоданные кости лошади, все, за исключением Арона, в ужасе замерли. Арон же, мельком взглянув на друзей и поняв их состояние, сам освободил упряжь от бренных останков животного и запряг своего Феникса.
Тим и Вилон как будто онемели. Вид свежеобглоданного тела бывшего недавно живым существа так поразил их, что от ужаса они едва могли двигаться. Арон молча усадил обоих поверх дров, взял в руки уздечку и направил коня по недавно проложенной дровосеками колее.
Арон, Вилон и Тим нагнали монахов спустя примерно половину часа. Те оживлённо беседовали, и мальчики поехали в некотором отдалении, чтобы дать пообщаться старым друзьям, не видевшимся значительное время.
Ещё некоторое время ребята ехали молча. Первым подал голос Вилон.
– Это было ужасно! – с ужасом прошептал он.
– Да, – согласился Тим, голос которого был намного спокойнее, чем у Вилона. Наверное, вид собственной лошади, поедаемой отпрысками ягуара, да и возникшая в то время ситуация, когда его самого чуть не пустила на ужин мать маленьких монстриков, занятых его конём, сделала Тима менее восприимчивым к таким вещам, как обед хищника. Хотя, возможно, это было результатом воспитания мальчика в храме. Не могли же монахи представить к Арону чересчур чувствительного подростка.
Арон молчал. Он не был согласен с Вилоном и Тимом. Хищник не мог изменить свою систему питания. Раз так предназначено природой, значит, так тому и быть. Всё в этом мире взаимосвязано, и всё существующее необходимо. Хищники существуют, и они нужны.
– А ты как думаешь, Арон? – обратился к держащему в руках поводья другу Вилон. – Страшно, что существуют твари, способные делать такое?
– Что делать? – нехотя переспросил Вилона Арон.
– Ну… Убивать живые существа, – Вилон недоумевал. Как Арон может быть так спокоен, когда перед его глазами было такое?
– Ты свою одежду когда-нибудь стирал? – внезапно задал совершенно отдалённый от темы вопрос Арон.
– Одежду? – Конечно! Я ж не грязнуля какой-то! – выпалил Вилон. – Но я тебя не об этом спрашивал.
– А ты задумывался над тем, сколько миллионов несчастных бактерий, которые тоже, кстати, когда-то были живыми существами, ты убиваешь при этом? – гнул свою линию Арон.
– Что? – Вилон совершенно опешил от странных слов друга. – Я убиваю? А… что такое бактерии?
Тим расхохотался. Это было разрядкой. Вилон издал лёгкий смешок, а затем тоже залился весёлым хохотом. Арон улыбнулся, именно это ему и было нужно – чтобы друзья отвлеклись от кажущихся им страшных событий. Потом всё сгладится в их памяти. Самое главное сейчас для них – не зациклиться на увиденном, чтобы всю оставшуюся жизнь представшая перед ними картина не портила им существование.
– Бактерии – это такие маленькие… – сквозь хохот выдал Тим. – От них болеют.
– Не ото всех! – поправил друга Арон. – Некоторые очень даже полезные.
– Я больше никогда не буду ничего стирать! – держась от смеха за живот, Вилон повалился на бревно. Он так заливался, что более не в силах был сидеть.
– И мыться не будешь? Ты представляешь, как от тебя будет пахнуть? – ещё сильнее рассмеялся Тим.
– Что это с ними? – услышал Арон голос брата Сирика позади себя.
– Пусть веселятся! – мальчик чувствовал, как улыбался его учитель, отвечая на вопрос брата Сирика.
– Если они будут себя вести подобным образом в храме, им не поздоровится, – сообщил брат Квин.
– Тише! – шёпотом попросил брат Марк.
– Боишься, они услышат? – Арон старался настроиться на настроение говорящего. Это был брат Сирик. В нём чувствовалось некоторое сомнение и неуверенность. – В храме до сих пор учат слушать?
– О, да! – брат Марк смотрел Арону прямо в затылок, отчего по спине мальчика побежали мурашки. Арон с трудом подавил желание оглянуться и заглянуть учителю в глаза.
– И они могут услышать даже сквозь такой шум, как мы здесь шепчемся? – заинтересовался брат Квин.
– Один из них точно сможет! – убеждённо ответил брат Марк.
– Арон! – Вилон, наконец, взял себя в руки и прекратил безудержно хохотать.
– Да? – отвлёкся Арон от разговора монахов.
– Ты так и не сказал, как ты относишься к тому, что произошло в лесу, – Вилон испытывающее смотрел на друга.
– Я сказал, – Арон оглянулся и посмотрел в глаза селянину. – Но могу повторить всё это другими словами. В природе всё идёт своим чередом. Хищники – часть этой природы, и им нужно есть. Кони едят сено, а ягуары коней. Такова природа вещей. Кстати, ягуары не нападают на жертву, которая их заметила и пустилась бежать. Поэтому, если не хочешь, чтобы твоё животное слопали, дай ему возможность удрать. Привязанный конь – отличная добыча.
– Ты, в самом деле, так думаешь? – Вилону очень хотелось, чтобы Арон разделил его мнение.
– Да, – просто ответил Арон. – Конечно, если тебе очень хочется, я могу сказать «нет, я считаю, что ягуары неправы, и им нужно переходить на растительную пищу». Но это точно будет ложью. К тому же такой вариант развития событий просто невозможен.
Последней фразой Арон отмёл дальнейшие возражения Вилона.
– Смотрите, храм! – радостно воскликнул Тим. – Мы прибыли!
– Только поменьше смеха! – внезапно предупредил их Арон. – Ведите себя тише воды, ниже травы. Эти люди очень агрессивно относятся к детям, которые, по их мнению, чересчур много шалят.
– Розги? – с пониманием спросил Тим.