Страница 33 из 115
Арон ещё некоторое время наблюдал за языками пламени, лизавшими высохшую ещё в прошлом году древесину, затем свернулся калачиком на земле возле костра и крепко заснул. Сны его были лёгкими и приятными. Образы пролетали мимо него, оставаясь где-то на задворках памяти и не мучая ни необходимыми размышлениями, ни повседневными заботами. В эту ночь Арон по-настоящему отдыхал. Обычно сон, продолжая явь, заставлял мальчика решать те или иные проблемы. Сегодняшний день был особенным. Видимо, боги сжалились над мальчиком и даровали ему несколько часов настоящего сна; именно такого сна, который ему был сейчас просто необходим. За последнее время слишком многое легло на его плечи. Западные земли, которые повелитель отдал в его власть; Зойя; навалившаяся в момент, когда он уже считал, что уже никто и ничто не сможет его остановить, неудача в поиске Лины; а теперь ещё и Крим… В голове Арона всё время мелькали мысли, мальчик постоянно искал выход, продолжая даже во сне думать о происходивших в его жизни событиях. Сейчас же всё словно замерло. Жизнь остановилась, проблемы отошли на задний план, и он, Арон, – избранный – на одну ночь стал обычным мальчиком без забот и тревог.
Арон открыл глаза в тот самый момент, когда первый луч солнца выглянул из-за горизонта, осветив голые ветви деревьев. Его спутники крепко спали, и это было Арону на руку. Настроение было прекрасным, как будто не было происшествий предыдущего дня. Арон медленно сел, потянулся, поднялся на ноги и, наконец, прислушался к звукам просыпающегося леса. Мальчик усмехнулся. Ему не нужно будет много времени. И ни один из детей, путешествующих с ним и братом Марком, не заметит его отсутствия этим утром. Об учителе Арон того же сказать не мог. Тот должен проснуться в ближайшие минуты. Арон хорошо запомнил, что в их прошлом путешествии брат Марк лишь однажды встал после восхода солнца. В тот день, когда монах сильно заболел.
Арон стремительно и неслышно кинулся в чащу леса, ни одна ветка не хрустнула под его ногами, ни одно дерево не шелохнулось за ним. Всё выглядело так, словно мальчика тут и не было.
Когда он вернулся в лагерь, брат Марк уже нагружал поклажу на лошадей. Вилон и Тим ещё спали.
– Доброе утро, учитель! – радостно поздоровался Арон. Сердце его рвалось из груди, и мальчику хотелось поделиться своим превосходным настроением со всем миром.
– Доброе утро, Арон! – склонив голову в приветствии, брат Марк исподволь наблюдал за учеником. Философ никак не ожидал, что Арон этим утром не будет таким же угрюмым и мрачным, как в предыдущий день.
– Не перегружай Феникса, – попросил Арон брата Марка. – Думаю, ему сегодня придётся нести двоих.
– Да уж, двоих! – рассмеялся философ. – Вы вместе весите меньше одного меня.
– Конечно, ты прав! – Арон задумался. – Ну… тогда перегружай, если хочешь.
С появлением на поляне Арона настроение брата Марка резко улучшилось. Внезапно жрецу вспомнились времена, когда маленький Арон носился по храму, проказничая везде, где только мог. Тогда смех мальчика звучал так часто! Арон был беззаботен и счастлив. И всё это кончилось в одночасье. Брат Марк вспомнил чёрный свет, окутавший мальчика во время его очередной проказы. Тогда он решил раскрасить стены своего коридора. Боль исказила его черты. Арон выгнулся так, словно спина его внезапно расплавилась. Он не кричал. Ему стыдно было показывать свою слабость. Он молча терпел посланное создателями первое испытание, а его хранители все, как один, опустились перед ним на колени, признавая в нём того, кем он был. Брат Марк видел выражение лица Арона, когда тот понял, что нет ни одного человека на этом свете, который бы смог проявить к нему хоть какие-нибудь чувства. Он сбежал и забился в угол, словно раненый зверь, а на другое утро Арон впервые убежал из храма, идя навстречу тому странному чувству, которое зародилось в мальчике в тот незабываемый день. И вот теперь в словах, жестах, глазах Арона брат Марк снова узнавал того самого мальчика, с которым когда-то играл в различные, развивающие его ум и память, игры.
Философ сам не замечал той улыбки, что озарила его лицо. Брат Марк давно, очень давно не улыбался вот так, просто потому что всё вокруг хорошо. И Арон тут же отметил эту странность в поведении философа.
– Брат Марк, – мальчик тихо подошёл к нему сзади, пытаясь заглянуть монаху в лицо. – Что-то ты сегодня такой счастливый! – в глазах Арона сверкали лукавые огоньки. – Не хочешь рассказать мне, почему?
– О! Это просто! – брат Марк присел возле Арона так, что его глаза оказались напротив глаз мальчика. – Всему виною ты!
– Я-а-а? – Арон хитро прищурился. – И что же я сделал? Не припомню, чтобы дарил тебе что-то этим утром!
– Этим утром ты подарил мне радость! – счастливо признался брат Марк. – Я снова увидел ребёнка в тебе.
– Ребёнка? – опешил Арон. – Ты только сейчас заметил, что я ребёнок?
– Скажем так – я очень долго этого не замечал! – философу хотелось обнять мальчика, но он прекрасно помнил, кто перед ним, и не решился на это, казалось бы, простое действие.
– Эй! – послышалось из-под импровизированного шалаша, сконструированного из еловой лапы.
Брат Марк и Арон одновременно оглянулись на вылезающего из-под ёлки Вилона.
– Надо чем помочь? – с готовностью спросил мальчик.
– Да нет, у нас всё уже готово! – ответил брат Марк. – В том числе и завтрак. Ты мог бы наложить его в миски.
Вилон полез за мисками в сумку, и через несколько минут послышался его взволнованный голос.
– А здесь только три!
– Я уже поел! – поспешил отказаться от общего завтрака Арон. – Вам троим достаточно трёх мисок.
– Как поел? – деланно обиделся Вилон. – Без меня?
– Увы! Ты слишком долго спишь! – рассмеялся Арон, глядя как надутые губы друга растягиваются в улыбку.
– А ты, брат Марк, тоже поел? – Вилон протянул монаху миску со вчерашним супом.
– Не-ет! – брат Марк потёр руки в предвкушении горячего. – Я не успел!
Из-под ели вылезла голова Тима.
– Здоровья и процветания всем! – поприветствовал он присутствующих, и после того, как ему ответил нестройный хор голосов «И тебе того же, Тим!», во весь рот улыбнувшись, спросил: – А мне там мисочка будет?
Кони были уже осёдланы, и путники, едва окончив трапезу, пустились в дорогу. Арону пришлось сидеть перед Тимом, который занимал седло. Это было не слишком удобно, но мальчик не жаловался. Его почему-то радовало присутствие этого послушника.